По меньшей мере пять судов с зерном из российских портов пострадали в результате украинских атак в середине августа. Летняя уборочная кампания в России, которая уже перевалила за середину, впервые сталкивается со столь серьезным кризисом. Помимо ограничений на экспорт фермерам приходится решать вопрос с поиском дизеля в нужных объемах. Чтобы хоть как-то завершить сезон и расплатиться с долгами, они продают зерно в убыток, вдвое ниже себестоимости. Минсельхоз ищет способы выйти из кризиса, но эксперты оценивают эти меры скептически. И даже растущие цены на зерно на зарубежных рынках не способны разрешить ситуацию. Сами фермеры признались The Insider, что планируют теперь сеять меньше, а многие и вовсе решили бросить сельское хозяйство.
Как на фермерах отразились проблемы с топливом
Когда в июне украинская кампания ударов по НПЗ привела к топливному кризису, фермеры и эксперты рынка опасались, что часть урожая из-за этого просто пропадет. Эти страхи частично оправдались.
Уборка зерновых в этом году действительно затягивается из-за проблем с дизельным топливом, объясняет The Insider кубанский фермер Андрей (имя изменено):
«Мы сами закончили убирать только в августе. Для нас это рекордно поздний срок. И по соседним регионам вижу то же самое. На Ставрополье коллеги только сейчас убирают озимый рапс, обычно это делается в начале июля. Рапс уже осыпается — это очень ранимая культура в плане перестоя. Пшеницу на Кубани тоже еще не все фермерские хозяйства убрали. Если пройдет дождь, пшеница может осыпаться и потерять качество».
Перестоявший на поле урожай не только уменьшается в количестве, но и теряет товарное качество. В уже созревшей озимой пшенице из-за дождей снижается количество белка и клейковины. Ей присваивают более низкую категорию, например четвертую вместо третьей, и стоит она дешевле.
На Ставрополье, которое упомянул Андрей, аграрии действительно массово жалуются на проблемы с уборкой. Например, фермер Семëнов из Грачëвского района рассказал «Кавказскому узлу», что из-за дефицита солярки в его хозяйстве не смогли убрать треть урожая.
По сельскому хозяйству ударил не только сам недостаток топлива, но и государственные меры по борьбе с дефицитом. Разные фермеры заправляются по-разному: у одних есть специальные заправочные станции, солярку они покупают оптом, другие вынуждены пользоваться обычными автозаправками, объясняет фермер Андрей. Он рассказывает, что раньше сам заправлял тракторы и комбайны на АЗС:
«Это вполне себе рабочая схема, а на АЗС действовала система скидок. Но когда на заправках ввели лимиты, это ударило и по нам. Многие комбайны в районе встали. На данный момент некоторые АЗС поняли, что надо продавать топливо фермерам. Подключалась администрация, составили списки, можно подъехать и заправиться. Но с такой мерой опоздали на полтора месяца. При этом на некоторых АЗС Кубани по-прежнему запрещают отпускать солярку в емкости: говорят, что надо приезжать на технике и заливать прямо в бак. Если же фермеры приедут на своих тракторах и комбайнах на АЗС, начнется коллапс. Будут перекрыты шоссе, а у нас сейчас поток людей на море».
У тех хозяйств, что закупают топливо оптом и заправляются сами, свои проблемы. Как ни парадоксально, оптовые цены на солярку сейчас выше розничных. Оптовые поставки топлива идут по биржевому курсу, а сетевые АЗС сдерживают рост цен.
Андрей приводит в пример ситуацию в родном Краснодарском крае. Там оптовая цена на дизтопливо — более 100 рублей за килограмм. При биржевых закупках меряют на вес, а если перевести в литры, получится примерно 85 рублей за литр. Розничная же цена литра поднялась пока только до 76 рублей.
Фермер Дмитрий (имя изменено) из Ростовской области в беседе с The Insider рассказывает о еще более высоких ценах, но с таким же соотношением между оптом и розницей: «Дизтоплива в принципе нет, и фермерам всë доставляют дороже: не как на заправках, по 80–90 рублей за литр, а по 120. А потребляет техника очень много. Один раз обработать 40 гектаров — это сжечь 200 литров соляры».
Дизтоплива в принципе нет, и фермерам всё доставляют дороже: не как на заправках, по 80–90 рублей за литр, а по 120
Воронежский фермер Николай (имя изменено) говорит, что ситуация с топливом по сравнению с июнем улучшилась: «Его можно купить у поставщиков по более-менее рыночной цене. Дороже, чем в начале года, но не так критично, как было. Не в три раза дороже, чем в феврале, а на 60–70% дороже. Но ситуация, как обычно в нашем сельском хозяйстве, повернулась другим боком: цена на пшеницу рухнула и продолжает падать. Она уже ниже себестоимости не просто этого года, будет ниже даже прошлого года».
Двойной удар
Главное следствие подорожавшего топлива — взлетевшая себестоимость сельхозпродукции. Одновременно с этим цены на зерно на внутреннем рынке упали рекордно низко из-за украинских ударов по морской логистике в Азовском и Чёрном морях.
Причерноморские регионы России и оккупированные украинские регионы исторически ориентированы на морской экспорт. Больше половины зерна они отправляли на продажу в средиземноморские страны и дальше на восток.
Сейчас фермеры столкнулись с тем, что судоходство в Чëрном и Азовском морях встало и привычные покупатели ничего больше не покупают. Порты зерно не принимают, все приемники забиты, рассказывает Дмитрий:
«На внутреннем рынке спиртовые заводы и хлебозаводы уже закупились на три месяца вперед. Сейчас те, у кого есть склады, — трейдеры, перекупы — скупают эту пшеницу по 5–6 рублей за килограмм (против 14–15 рублей в прошлом августе). Продают те, кому нужно, чтобы она не сгнила в поле (не всё поместилось в склады). Вырастили пшеницу по 10 рублей за кило, а продают по пять-шесть. В этом году еще и урожай был хороший. Качество, правда, не очень — скорее четвертого класса, чем третьего».
Теперь в некоторых случаях убирать зерно просто нерентабельно, но и бросить его в поле нельзя. И дело тут не только в любви к земле и прочих сантиментах, объясняет Дмитрий: «Во-первых, налетят птицы, расплодятся мыши и на будущий год сожрут половину урожая. Во-вторых, несжатая пшеница пожароопасна: может выгореть не только поле, но и огораживающие его лесополосы. Наконец, распахать такое поле на будущий год будет значительно сложнее и дороже».
Бросить урожай в поле нельзя: налетят птицы, расплодятся мыши, да и несжатая пшеница пожароопасна
Глава Зернового союза Ростовской области Анатолий Кольчик в интервью «Эксперт. Юг» констатировал, что «из-за блокировки Азовского моря и перегрузки Новороссийска внутренние цены рухнули до 6–12 тысяч рублей за тонну при себестоимости 10–12 тысяч рублей».
При этом, по словам Кольчика, «многие хозяйства вынуждены продавать зерно даже по 7 рублей за килограмм, чтобы выплатить зарплату, купить топливо, запчасти и подготовиться к осеннему севу». Еще до атак ВСУ на терминалы в Новороссийске, после которого прекратили работу местные зерновые терминалы, он прогнозировал, что цены на зерно будут на 40–50% ниже себестоимости.
Что происходит с зерновыми терминалами
В ночь на 12 августа украинские удары по порту Новороссийск остановили работу двух крупнейших зерновых терминалов. Через два дня зерновой аналитик Андрей Сизов констатировал: навигация в Азовском море закрыта с июля, а на Чёрном море «в строю остался только Туапсе — самый маленький из глубоководных терминалов… практически весь российский зерновой экспорт через Азово-Черноморский бассейн стоит».
Екатерина Яресько из украинского расследовательского проекта «Миротворец», отслеживающая вывоз зерна с оккупированных территорий, дает в разговоре с The Insider чуть более осторожную оценку: «Действительно, закрыт один из трех зерновых терминалов Новороссийска — НКХП. С другими пока непонятно. По крайней мере, один из них, КСК, продолжает работать. Мы видим, что загрузка продолжается, но масштабы совсем не те: скорость замедлилась, суда длительное время ожидают».
В Азовском море, через которое вывозили зерно из Крыма и других оккупированных регионов, судоходства практически нет, отмечает Яресько. Закрыты Керчь-Еникальский и Азово-Донский каналы. Сначала грузопоток перенаправили в Новороссийск. Туда даже переместились некоторые суда, ожидавшие погрузки в Азовском море. Но теперь и там почти невозможно загрузиться.
Три крупных терминала в Новороссийске способны переваливать 18–19 млн тонн зерна в год. В спокойные годы они работали не на предельной мощности, но обеспечивали примерно треть всего российского зернового экспорта.
Так что после ударов по городу пшеница продолжила падать в цене. По подсчетам Андрея Сизова, за неделю 10–16 августа пшеница третьего класса подешевела на 2,8%, четвертого класса — на 3,1%. Эксперт ожидает, что цены продолжат снижаться.
При этом мировые цены на зерно, наоборот, растут, отмечает Джозеф Глаубер из Международного исследовательского института продовольственной политики. К началу августа они уже превысили январский уровень на 25%. Это самые высокие цены за последние два года.
Причин мирового роста цен сразу несколько: дело не только в украинских ударах по морской логистике РФ и в российских обстрелах Одессы. «В США, Канаде и вообще в Северном полушарии ожидается плохой урожай. Украина после полномасштабного вторжения уже в значительной мере переориентировалась на экспорт зерна по суше или через Дунай. Но в этом году его ограничивает низкий уровень воды в реках», — сказал Глаубер The Insider.
Он отмечает, что пока нет серьезного изменения запасов: ни опустевших хранилищ в мире, ни переполненных — в России и Украине. Сейчас именно на эти страны приходится около 32% мировой торговли пшеницей. Кто займет рыночную нишу, сказать сложно, рассуждает эксперт:
«Средиземноморские страны и Ближний Восток очень сильно зависят от России и Украины. Им придется переориентироваться на США, возможно на Аргентину и Австралию, но это будет дорого. Думаю, в долгосрочной перспективе эта ниша всё равно останется за Россией и Украиной. За последние десятилетия обе страны продемонстрировали, что способны вернуть себе место в мировой торговле продовольствием».
Но это в будущем. А в этом году зерновой рынок уже получил удар. Даже если порты откроются (например, если стороны договорятся о перемирии в Чёрном море), не факт, что застрявшее сейчас зерно удастся вывезти. Пик зернового экспорта России приходится на август–декабрь, пишет аналитик Андрей Сизов.
Всë это время вывоз зерна морем работает на пределе, без возможности резко нарастить темпы и вывезти недовывезенное: «Поэтому ситуация на рублевом рынке из-за крайне ограниченного экспортного спроса будет продолжать ухудшаться. Этот сезон, думаю, многие не переживут — особенно после нескольких лет деградации финансового положения производителей из-за экспортных пошлин».
Меры поддержки
В российском Минсельхозе провели закрытое совещание по мерам поддержки, пишет РБК. Предложены три варианта: продление льготных кредитов для аграриев, субсидии и закупочные интервенции (то есть выкуп зерна за государственные средства для поддержания спроса).
Кредиты могут продлить до одного года и только в регионах с профицитом зерна. Речь идет в первую очередь о южных российских регионах и об оккупированном Крыме, где урожай практически собрали, причем хороший, а продать и вывезти не могут из-за украинских ударов по морской логистике.
По субсидиям пока никакой конкретики нет. Что касается зерновых интервенций, то обычно их проводит государственная Объединенная зерновая компания (ОЗК). По сведениям РБК, она уже приступила к поиску свободных мест в хранилищах.
Опрошенные РБК эксперты поддерживают эти меры. Исполнительный директор Союза экспортеров и производителей зерна Ксения Боломатова уверена, что это позволит снизить нагрузку на оборотный капитал аграриев и даст им возможность подготовиться к следующей посевной. Управляющий партнер Agro&Food Communications Илья Березнюк отметил, что это снимет кассовый разрыв и аграриям не придется продавать зерно слишком дешево.
А вице-президент Российского зернового союза Александр Корбут в эфире программы «Сельский час» прямо признал, что интервенции могут вообще не дать результата: «Для того чтобы исправить ситуацию, нужно провести интервенции объемом где-то порядка 20–30 млн тонн зерна. У нас просто нет на это денег в бюджете. Это раз. И второе: у нас не хватит мощностей хранения». Тем более что в интервенционном фонде уже сейчас накоплено около 3,7 млн тонн.
Чтобы исправить ситуацию, нужно провести интервенции объемом где-то порядка 20–30 млн тонн зерна, а на это нет денег в бюджете
Аналитик Андрей Сизов посчитал, что субсидии, способные изменить ситуацию, потребуют 340 млрд рублей из бюджета. «Ни о чем подобном мечтать растениеводству не приходится», — констатирует он.
Еще одна мера государственной поддержки — помощь в вывозе зерна в обход южных портов. Правительство готовится выделить на субсидирование железнодорожных перевозок сельхозтоваров около 10 млрд рублей, выяснили «Ведомости». Минсельхоз ежегодно с 2019 года определяет объем перевозок по льготному тарифу. В этом году лимит уже выбран, а дополнительные финансовые вливания помогут его увеличить.
По словам опрошенных газетой экспертов, перевод поставок с Азово-Черноморского бассейна на Балтику увеличивает экспортные расходы на $35–50 за тонну. Это не только перевозка по железной дороге, но и дополнительные расходы на перевалку, более дорогой фрахт, страхование.
Собеседники The Insider оценивают эти планы скептически. По мнению Джозефа Глаубера, на Балтике не хватает инфраструктуры для импорта зерна, а в Каспийском море у России и сейчас интенсивная торговля с Ираном: «Не знаю, насколько ее можно нарастить, чтобы компенсировать черноморский экспорт. Кроме того, Украина уже проводила успешные дроновые удары и на Каспии».
Екатерина Яресько тоже сомневается в возможности увеличить перевозки по Каспийскому морю: «Там и так перевозится много зерна, вряд ли там можно возить больше. На Балтике есть большие зерновые терминалы в Высоцке и Усть-Луге, но они тоже уже задействованы, и тут узким местом станет железная дорога».
Действительно, балтийские зерновые терминалы и так не стоят пустыми, просто с них исторически вывозят зерно из других регионов: Центральной России, Поволжья, Урала, Сибири. На это указал журналистам «Бизнес ФМ» гендиректор сельхозпредприятия «Петраковское» в Новосибирской области Игорь Петрин. Южное зерно сейчас перебросят по льготным тарифам в северные порты, и оно фактически вытеснит оттуда сибиряков. «Единственное, куда мы можем отгружать сегодня, — это в Китай железной дорогой», — заявил Петрин.
В Новосибирской области уборка пока в разгаре, но проблемы те же, что на юге. Горох уже собран, но спроса на него нет. Пшеницу и ячмень только начали жать, но их покупают на 10–15% ниже прошлогодней цены.
Ответ фермеров
Игорь Петрин планирует перейти на какие-нибудь нетрадиционные культуры. По его словам, часть новосибирских фермеров уже сокращают посевные площади, а некоторые его знакомые решили уйти из сельского хозяйства.
Другой герой того же материала «Бизнес ФМ», председатель совета Ассоциации крестьянских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов Ростовской области Алексей Жданов, предрекает сокращение площади посевов на 30–40%.
Кубанский фермер Андрей тоже решил уменьшить посевы пшеницы. «Не нужна она нашей стране. Поддержки мы не видим. Буду менять севооборот в пользу более маржинальных культур, поскольку только так можно», — рассказал он The Insider.
На трудные решения фермеров толкают не только топливный кризис и крах морской логистики. Проблемы в отрасли копятся с начала полномасштабной войны, объясняют аграрии. Многие уже сократили площади возделываемых земель за счет тех из них, что были не в собственности, а в аренде, объясняет Дмитрий:
«Когда началась СВО, начали массово забирать трактористов, они теперь танкисты. Много неблагонадежных граждан, алкашей работали на неквалифицированных работах: подай, принеси, гайку закрути. Их тоже массово позабирали на СВО и половину уже того [убили]. Поэтому многие фермеры позакрывали хозяйства, особенно старшее поколение. Они технику распродали. Оставили себе только 50 га, чтобы скот кормить».
За эти четыре года резко подорожали удобрение, химия и запчасти. Всë самое лучшее было импортное, продолжает Дмитрий: «До СВО вырастить килограмм пшеницы стоило три рубля, потом стало шесть рублей. А сейчас, когда подорожала солярка, дошло до девяти».
За последние четыре года сельхозтехника подорожала на 50–80%, добавляет Андрей, а некоторая и еще дороже. Трактор, который он хотел купить до полномасштабного вторжения за 6 млн рублей, сейчас стоит 12 млн.
Пока собеседники The Insider еще сохраняют надежду. Андрей завершил уборку и не спешит продавать урожай, ждет, что произойдет на рынке. Дмитрий надеется на падение рубля: «Сейчас доллар низкий. Он вырастет, и зерно подорожает. Всë равно есть надежда, что цены вырастут, порты заработают. У фермера в принципе вся жизнь как лотерея: посеял рано или поздно, те удобрения внес или нет, вовремя начал убирать или нет. Сейчас ситуация такая, но никто не знает, что будет в следующем году».
У фермера в принципе вся жизнь как лотерея: посеял рано или поздно, те удобрения внес или нет, вовремя начал убирать или нет
Директор Зернового союза сельхозпроизводителей Ростовской области Анатолий Кольчик рассказал, что знает фермеров, которые уже выставляют свои хозяйства на продажу. И действительно, на специализированных площадках много новых объявлений о продаже работающих агробизнесов.
Риелтор, специализирующийся на такого рода недвижимости в Ставрополье, в разговоре с The Insider отметил, что сильного ажиотажа нет, но мелких хозяйств (до 1000 га) в продаже действительно стало больше.
На вопросы The Insider откликнулись и несколько продавцов. Так, владелец ягодного хозяйства в Ростовской области рассказал, что в его отрасли в этом году цены обвалились и он решил сменить профессию. А продавец зернового хозяйства из той же Ростовской области ответил о себе в третьем лице: «Владелец один, у него четыре предприятия. Справляется, но качество работы падает. Много людей забрали на СВО, нет команды развивать хозяйство. Хочет одно предприятие продать и улучшить качество других предприятий».
