Не безработица, а рост нагрузки. Как ИИ меняет рынок труда

Технологические компании все чаще объявляют о массовых сокращениях в связи с развитием искусственного интеллекта (ИИ). Американский IT-гигант Oracle весной уволил 30 тысяч сотрудников — их заменила нейросеть, которую некоторые из уволенных и обучали. Meta сократит около 8 тысяч человек, то есть 10% штата, чтобы компенсировать инвестиции в ИИ (а также из-за финансовых проблем компании, просчитавшейся с метавселенной). В целом в мире только с начала 2026 года технологический сектор сократил почти 135 тысяч рабочих мест. И это на 33% больше, чем за тот же период прошлого года.

Занятость разработчиков в возрасте 22–25 лет упала почти на 20% с конца 2022 года (момента, когда генеративный ИИ вошел в широкое использование) по 2025-й, когда было завершено исследование Stanford HAI. Но сокращения из-за ИИ вышли далеко за пределы Кремниевой долины и затронули финансы, логистику, консалтинг, медиа, ритейл и производство. 

Среди компаний, объявивших об увольнениях более 10 тысяч человек, — IT-консалтинг Accenture, ретейл-гигант Amazon, банк Citigroup, производитель компьютеров Dell и логистическая UPS. Логистическая C. H. Robinson уволила около 1,4 тысячи человек после внедрения ИИ-инструментов в процесс ценообразования и отслеживания грузов.

Банкиры не скрывают, что тоже готовы избавляться от носителей живого интеллекта в пользу искусственного. Глава Standard Chartered Билл Уинтерс заявил, что заменяет «низкоквалифицированный человеческий капитал» технологиями и сокращает 8 тысяч позиций в службе поддержки за четыре года. 

Президент Goldman Sachs Джон Уолдрон назвал традиционные операции банка «человеческим конвейером», готовым к автоматизации. Аналитики Morgan Stanley прогнозируют, что европейские банки могут сократить от 10 до 20% персонала в течение пяти лет. При этом ИИ даст прирост производительности около 30%.

По данным Challenger, Gray & Christmas, ИИ впервые стал главной причиной сокращений в марте 2026 года. Хотя по итогам I квартала в целом он занимает пятое место, составляя около 13% от всех объявленных увольнений (после рыночных условий, реструктуризации, закрытий и потери контрактов). Впрочем, надо учитывать, что за многими «ИИ-увольнениями» стоят другие факторы: пандемийный перенаем, инфляция и давление инвесторов.

Интересно, что масштабные сокращения не привели к росту безработицы в абсолютных показателях. Даже в США, по оценкам ведущей ассоциации технологических компаний CompTIA, за последний год занятость в IT сократилась лишь на доли процента. По ее прогнозу, в 2026 году чистая занятость в технологическом секторе вырастет почти на 2% — до 9,8 млн человек. В целом рынок труда США пока остается стабильным. По состоянию на апрель безработица держится на уровне 4,3%.

Этому может быть несколько объяснений. 

Во-первых, сокращения на десятки тысяч человек выглядят масштабно в новостях, но все же составляют незначительную долю от всего рынка труда.

Во-вторых, уволенные, видимо, находят другую работу, в том числе благодаря тому, что экономика пока идет вверх и взамен исчезнувших появляются новые вакансии. ВВП США за 2025 год вырос на 2,1% (хотя и с турбулентностью внутри года: квартальный спад в начале, резкое восстановление летом, торможение к концу из-за шатдауна). 

В-третьих, ИИ тоже создает рабочие места. Сейчас растет спрос на навыки работы с ИИ во многих сферах (например, инженеры по ИИ, архитекторы ИИ) — на 81% в годовом исчислении. Хотя они по-прежнему составляют небольшую долю всех вакансий в технологическом секторе и, как правило, сосредоточены в крупных предприятиях. В январе 2026 года более 275 тысяч активных вакансий в США содержали упоминание о навыках в области искусственного интеллекта. Такие специалисты нужны в первую очередь в IT, но также и в инженерии, науке, финансах, страховании и на производстве.

Дальше ИИ будет стимулировать высокий спрос на специалистов как общей квалификации, так и в узкоспециализированных областях, прогнозирует CompTIA. Эксперты Всемирного экономического форума считают, что к 2030 году в мировом масштабе внедрение ИИ приведет к чистому росту занятости на 78 млн рабочих мест.

В 2025–2026 годах компании планируют вложить в ИИ почти $700 млрд, но экономика этого почти не замечает. Goldman Sachs, проанализировав данные о прибылях компаний за IV квартал 2025 года (как раз в середине срока), обнаружил, что пока нет «значимой связи между производительностью и внедрением ИИ на уровне всей экономики». Более того, вклад ИИ в увеличение ВВП США в 2025 году составил «практически ноль», говорит главный экономист Goldman Sachs Ян Хатциус и уточняет, что его компания «не считает инвестиции в ИИ сильным драйвером роста».

Производительность труда растет умеренно: на 2,1% в 2025 году против 3% годом ранее. Частично такое слабое влияние объясняется тем, что ИИ внедрен неравномерно — где-то пока как пилотный проект, где-то его нет вовсе.

Есть и более тревожное объяснение. ИИ экономит работникам время на выполнение конкретных задач, но самой работы от этого только прибавляется. Это показало исследование, проведенное в небольшой технологической компании. Возможности ИИ делают людей более амбициозными, и в результате они решают новые задачи, что, по идее, прибавляет им производительности. Но разговорный характер ИИ-моделей размывает грань между трудом и свободным временем, и сотрудники продолжают общаться с чатом на рабочие темы и за пределами офиса. А значит, рабочий день тоже затягивается.

Наконец, ИИ заставляет сотрудников брать на себя множество параллельных задач одновременно, что увеличивает когнитивную нагрузку и напряжение. То есть реальная нагрузка на работников повышается, человек устает больше, но в статистику это почти не попадает.

Инженерные команды, использующие ИИ-ассистентов для написания кода, обнаружили, что базовые нормы производительности были пересмотрены в сторону повышения в среднем на 40% в течение двух кварталов. Работать теперь можно быстрее — значит, теперь от человека ждут больше. 

До появления ИИ в умственном труде были встроены естественные паузы: ожидание отчета, ручное форматирование таблицы, поиск документов и прочее. ИИ эти паузы убрал. Когда на задачу, занимавшую 20 минут, теперь уходит 20 секунд, работник немедленно переходит к следующей когнитивно нагруженной задаче. 

Исследователи назвали это AI brain fry: сотрудники, вынужденные постоянно следить сразу за несколькими ИИ-инструментами, испытывают на 12% больше умственной усталости и значительную информационную перегрузку.

На уровне отдельных отраслей успехи часто более заметны. Например, как показало исследование, благодаря ИИ операторы службы поддержки смогли обрабатывать больше звонков в час и решать на 14% больше клиентских задач. СМИ полны историями о том, как команда из нескольких человек (а то и одного-единственного) создавала компании с миллиардными оценками. 

Например, Мэтью Галлагер из Техаса в одиночку запустил проект, обеспечивающий людей доступом к модным лекарствам для похудения через удобные виртуальные визиты к врачам. Уже в первый год работы в 2025 году компания могла похвастаться продажами на $400 млн, а Галлагер нанял второго сотрудника — своего брата (правда, многие функции он отдал на аутсорсинг сторонним фирмам, а отнюдь не только ИИ).

Действительно, ИИ позволяет немногочисленным командам создавать вполне рабочие приложения. Но по мере роста компании неизбежно возникает проблема качества программного обеспечения, которое пока что невозможно поддерживать на должном уровне без участия людей.

Большие компании и вовсе не могут похвастаться успехами во внедрении ИИ. По данным исследования IBM, лишь четверть всех ИИ-инициатив внутри компаний приносит ожидаемый возврат инвестиций. А опрос McKinsey от 2025 года показал, что две трети компаний пока лишь тестировали ИИ, проводили эксперименты и запускали пилотные проекты. Только 40% видели какое-то воздействие ИИ на прибыль, и она почти всегда была небольшой — меньше 5%. 

Пока что ситуацию нивелирует хайп вокруг новой технологии: все стремятся не отстать от конкурентов и вкладываются в ИИ. Но даже крупнейшим инвесторам, таким как Microsoft и Google, становится все труднее оправдывать гигантские вложения без очевидной окупаемости. 

Ситуация отсылает к знаменитому афоризму экономиста и нобелевского лауреата Роберта Солоу. В 1987 году он заметил, что «компьютерная эра видна везде, кроме статистики производительности». Этот «парадокс Солоу» во многом разрешился сам собой со временем: с удешевлением компьютерных технологий и появлением интернета темпы роста производительности удвоились, не приведя, кстати, к массовой безработице.

Неизвестно, приведет ли внедрение ИИ к массовой безработице, но если да, то это противоречило бы историческому опыту. Страх перед технологиями не нов. Луддиты громили фабрики в Британии в начале XIX века, опасаясь точно того же, чего и люди сегодня: потерять работу из-за машин. Компьютеры в 1980-е пугали офисных работников, промышленные роботы — рабочих на заводах. 

При этом массовой и долгой безработицы не случилось ни разу: технологии уничтожали одни профессии и создавали другие. Даже во времена промышленной революции или компьютеризации занятость не обрушивалась внезапно: работники уходили в другие отрасли, а рост производительности давал новые возможности и в перспективе повышал уровень жизни.

Впрочем, Фридрих Энгельс обращал внимание на ситуацию, когда производство и прибыль капиталистов росли, но реальные зарплаты рабочих почти не увеличивались в период примерно с 1790 по 1840 год. По Энгельсу, это было доказательством эксплуатации рабочих, которые не получали выгоды от увеличения производительности.

Современные ученые скептически относятся к выкладкам теоретика коммунизма. Они доказывают, что во времена промышленной революции технологии внедрялись как раз очень медленно, в то время как стоимость жизни росла. И это происходило не из-за технологий, а вследствие войн и высоких барьеров в международной торговле. Да и занятость во времена промышленной революции не обрушилась. Так что «пауза Энгельса», по мнению многих экономистов, показывает задержку между внедрением новых технологий и повышением оплаты труда, а вовсе не доказывает неизбежность массовой безработицы или обнищания работников.

Кроме того, если бы ИИ действительно обеспечил рост производительности за счет массового замещения работников, то распределение дохода между оплатой труда и капиталом в американской экономике должно было бы меняться уже сейчас за счет прибылей компаний. Но и этого пока не видно. Почему? Пока неизвестно. Возможно, тоже из-за неравномерного внедрения ИИ по отраслям. А возможно, из-за того, что внедрение происходит постепенно. Так или иначе, доля заработной платы в национальном доходе колеблется вокруг привычного уровня — чуть больше 60%.

Что, если ИИ все-таки переломит эту тенденцию и сделает ненужной значительную часть интеллектуального труда? Окажутся ли работники на улице? Исключать ничего нельзя, поскольку ИИ — универсальная и необычайно быстро развивающаяся технология. И это порождает страхи сегодняшнего дня, которые распространились не только среди компаний и работников, но и в политической среде.

Недавний опрос Gallup показал: 18% сотрудников в США считают, что их работа может быть автоматизирована в течение пяти лет. В организациях, где ИИ уже используется, таких пессимистов 23%. Растущее внедрение ИИ в повседневной жизни беспокоит больше половины взрослых американцев, и лишь каждый десятый воспринимает его с энтузиазмом. Эти страхи подогревают сами технологические компании. Так, глава Anthropic Дарио Амодеи предупреждал о безработице в 10–20% в краткосрочной перспективе — от одного до пяти лет.

Судя по всему, все бóльшая часть общества верит мрачным прогнозам. А это значит, что власти не смогут долго оставаться в стороне, позволяя индустрии процветать почти без регулирования. Уже сейчас идут дискуссии о том, как перераспределить доходы в случае массовой безработицы, а тема ИИ встает во весь рост на грядущих выборах в США 2026 года.

Политики, чиновники и эксперты видят потенциальные масштабные трудности с внедрением ИИ. Так, анализ МВФ показывает, что во многих сценариях искусственный интеллект увеличивает неравенство в экономике. Согласно МВФ, ИИ необычен тем, что затронет высокооплачиваемые интеллектуальные рабочие места, а не только рутинную работу. 

Некоторые работники окажутся в выгодном положении, поскольку ИИ сделает их труд более производительным, но другие столкнутся с безработицей или снижением оплаты труда. Неравенство может возникнуть внутри стран: работники с высоким доходом и владельцы капитала получат большинство выгод, а положение низкооплачиваемых сотрудников ухудшится. 

Но неравенство может усугубиться и между странами, если беднейшие из них не смогут вовремя внедрить ИИ. МВФ рекомендует всем странам разработать механизмы защиты работников: страхование заработной платы, более широкое пособие по безработице, программы переобучения. Создание инфраструктуры для внедрения ИИ в экономике и ответственное регулирование тоже помогут защитить работников, считает фонд.

Сдержанные сценарии смягчения шока включают в себя рост корпоративного налогообложения выше нормального возврата капитала, а также повышение налогов на землю и природные ресурсы и ужесточение регулирования в наследовании капитала. Кроме того, государство может вложиться в переобучение работников. The Economist отмечает, что инвестиции в образование укрепят экономику вне зависимости от того, как на нее повлияет ИИ.

Увеличение налогообложения ИИ также становится одним из возможных ответов. Например, влиятельный экспертный Институт Брукингса предлагает ввести «налог на роботов», который можно было перераспределить в пользу общества. Кроме того, идут дискуссии о введении минимального гарантированного дохода для граждан США. Раньше это казалось немыслимым, но во время эпидемии коронавируса государство де-факто гарантировало зарплаты и расходы бизнесов, при условии что они не будут сокращать людей, а уволенным платило высокие пособия. 

Есть и более радикальные идеи: предлагают, например, частичную национализацию ИИ-компаний. Белый дом выдвинул близкую, хотя и более рыночную идею «счетов Трампа», которые дадут американским детям непрямую долю в росте американского фондового рынка, а значит — и крупнейших ИИ-корпораций.

Администрация Трампа, пришедшая к власти на популистском месседже о сохранении рабочих мест, уже обнародовала «План действий по ИИ», в котором заверяет, что американские работники будут во главе угла всей ИИ-политики. 

Изначально администрация ориентировалась на бурное развитие ИИ без существенного регулирования. Однако ситуация начала меняться буквально в последние недели, когда передовая модель Anthropic под рабочим названием Mythos показала способность обнаруживать уязвимости в программном обеспечении, потенциально опасные для критической инфраструктуры. 

Опасения во властных кругах зашли достаточно далеко: президент США Дональд Трамп подписал указ об ИИ. Документ предлагает производителям передовых моделей добровольно согласиться на такой вариант: государство будет изучать их модели в течение 30 дней перед тем, как они будут выпущены для широкой публики. По данным Politico, текст указа существенно смягчен по настоянию техсектора: раньше на процесс проверки планировалось отводить до трех месяцев.

В дискуссию включились лидеры общественного мнения. Так, папа римский Лев XIV выпустил энциклику на 150 страниц об искусственном интеллекте, в которой заявил: ИИ, хотя сам по себе и не является злом, может стать опасным. В частности, ИИ не должен определять занятость, репутацию людей, военное дело, образование и общение между людьми, он должен оставаться инструментом на службе человека и поддерживать человеческое достоинство, пишет папа римский.

ИИ стал важной темой предстоящих в ноябре промежуточных выборов в США. Уже больше 30 штатов приняли законы по борьбе с дипфейками в политической рекламе. Инфраструктура ИИ — важный вопрос на местном уровне. Бурное строительство дата-центров вызвало масштабную оппозицию в обществе. Люди опасаются, что потребности центров взвинтят цены на электричество и опустошат водные ресурсы, но не создадут перманентных рабочих мест и не принесут налогов в местные бюджеты. 

Уже 70% американцев высказываются против строительства дата-центров в их районе. Тем временем богатые политические фонды, поддерживаемые ИИ-компаниями, тратят десятки миллионов долларов на лоббирование своих интересов на выборах, добиваясь того, чтобы их критики не попали в Конгресс. 

Так страхи, пока не подтвержденные экономической статистикой, уже превратились в реальную политическую силу. В ближайшие месяцы решится, успеет ли политика выработать правила раньше, чем технология их сделает неактуальными. Ноябрьские выборы — первый настоящий тест: удержит ли ИИ-лоббинг Конгресс США от регулирования или общественная тревога окажется сильнее.