В последнее время российские власти все чаще сочетают с репрессивными мерами практику выдавливания несогласных за границу. Об этом силовики могут прямо говорить во время задержаний, а иногда это следует из поведения следственных органов, которые, возбуждая уголовное дело, не сразу арестовывают подозреваемого, а оставляют ему возможность уехать. О том, что подталкивание к отъезду — целенаправленная политика, свидетельствует много примеров. Бывшая участница Pussy Riot Рита Флорес, три года сотрудничавшая с ФСБ, рассказала, что с подачи чекистов убеждала других художников уехать из России. Выдавливание «врагов режима» не новое изобретение — по сути, ФСБ вернулась к излюбленной практике советского КГБ.
- 1.«Плакать будешь ты и твои близкие». Последнее предупреждение Павлу Крисевичу
- 2.«Мы его посадим, либо ты его вывозишь». Как выдавливали Philippenzo
- 3.«Меня просто выгнали из страны». Демонстративная слежка и задержания как способ выдавливания
- 4.Сигналы политикам и общественным деятелям
- 5.Как выдавливали диссидентов из СССР
В августе 2026 года бывшая участница Pussy Riot Рита Флорес рассказала, что в 2023 году под давлением начала работать на ФСБ как негласный агент. По ее словам, она собирала сведения о художниках и активистах — их планах, связях, привычках и действиях. Среди тех, с кем ей поручали работать, были уличный художник Philippenzo и акционист Павел Крисевич.
Оба позднее покинули Россию под давлением силовиков. Флорес честно признала, что сама этому способствовала по просьбе спецслужб. Ее куратор в ФСБ рассматривал эмиграцию как один из двух вариантов решения «проблемы»: либо они уедут, либо сядут.
Требование уехать может быть как озвучено напрямую, так и передано намеками, как в случаях с социологом Борисом Кагарлицким и политиком Борисом Надеждиным.
«Плакать будешь ты и твои близкие». Последнее предупреждение Павлу Крисевичу
Художник Павел Крисевич освободился из колонии в январе 2025 года. Он провел 3,5 года в заключении за акцию на Красной площади. По словам Риты Флорес, когда Крисевич снова начал устраивать акции, ее куратор в ФСБ дал понять: либо художнику придется прекратить их, либо его снова посадят. Она стала подталкивать Крисевича к отъезду.
За это время его несколько раз отправляли под административный арест, у него дома проходил обыск.
В ходе последнего ареста в конце 2025 года Крисевича, как он позже рассказывал, вывели из камеры в помещение с выключенным светом, где находились двое сотрудников ФСБ. Они поставили его лицом к стене и начали угрожать: «Тебе же говорили», «плакать будешь ты и твои близкие», «собирай вещи и уезжай, иначе посадим».
После освобождения из колонии Крисевич больше не проводил таких резонансных акций, как до посадки, но силовики продолжали его воспринимать как потенциальную угрозу. Тем более что со временем его новые акции становились все более смелыми.
Акция, из-за которой Крисевича задержали в последний раз, выглядела остро, провокативно и потенциально могла иметь большой резонанс. Акционист в костюме ковбоя забрался на памятник советской боевой ракете С-75 в подмосковной Истре, воссоздав сцену из фильма Стэнли Кубрика «Доктор Стрейнджлав», где майор Конг верхом на атомной бомбе летит к цели.
Сам Крисевич позже объяснял, что акция была посвящена привыканию общества к войне, оружию и разговорам о возможном применении ядерного оружия. Фотосессию он изначально собирался сохранить «в стол» и опубликовать уже после отъезда или в свободной России. Он понимал, что новая публичная акция может закончиться для него уголовным преследованием. Однако его задержали почти сразу после начала съемки.
Павел Крисевич поделился планом этой акции с Ритой Флорес, однако неизвестно, узнала ли ФСБ о ней от Флорес или из другого источника. «В какой-то момент куратор Иван сказал, что либо он заканчивает, либо мы его хлопаем на этой акции», — рассказывала Флорес в интервью.
В какой-то момент куратор Иван сказал, что либо он заканчивает, либо мы его хлопаем на этой акции
После двух административных арестов подряд и прямого ультиматума сотрудников ФСБ Крисевич решил уехать. Освободившись в конце декабря, он обсудил ситуацию с женой и вскоре покинул Россию.
Позже, комментируя интервью Риты Флорес, Крисевич подчеркивал, что главным фактором своего отъезда считает не ее попытки повлиять на него, а прямое предупреждение сотрудников ФСБ: «Уговорили меня [уехать] сотрудники ФСБ, которые пришли ко мне в спецприeмник и прямо сказали: либо я уезжаю, либо меня сажают».
«Мы его посадим, либо ты его вывозишь». Как выдавливали Philippenzo
12 июня 2023 года, в День России, под Электрозаводским мостом в Москве появилось огромное граффити со словом «Изроссилование» и гербом России. Это была антивоенная работа художника Philippenzo — Филиппа Козлова. Он писал тогда, что происходящее в стране «иным словом назвать не получается».
До этого Philippenzo уже не раз попадал в поле зрения силовиков: в 2022 году его трижды штрафовали по статье о «дискредитации» армии, в том числе из-за граффити «Цинк наш» с изображением гробов.
После «Изроссилования» к художнику домой приходила полиция, и он на время уехал из России.
29 июля Philippenzo вернулся из Грузии и был задержан прямо в аэропорту Домодедово. Сначала его отправили на 15 суток по статье о неповиновении полиции, а перед окончанием этого срока назначили еще 15 суток по той же статье. На свободу он вышел только 26 августа.
Через несколько дней Philippenzo заметил слежку. Позднее он рассказывал, что Рита Флорес намекнула ему, что за ним наблюдают. «На меня уже была заведена уголовка, поэтому четыре дня меня пасли, а затем пришли с обысками», — говорил художник.
31 августа обыски прошли у Козлова дома и в мастерской. Тогда же выяснилось, что против него возбуждено уголовное дело о вандализме по мотиву политической ненависти из-за «Изроссилования».
Только спустя три года стало известно, что в ФСБ прямо рассматривали отъезд Philippenzo как альтернативу его посадке.
«Мы его посадим за это [акцию „Изроссилование“], то есть посадим сильно, нормально. <...> Либо, если у тебя получится, в кратчайшие сроки ты его вывозишь», — пересказывала слова своего куратора Флорес.
После этого она, по ее словам, стала подталкивать художника к отъезду и даже намеренно устроила ссору. Сам Philippenzo позднее подтвердил «Агентству», что она предупреждала его о слежке и после обысков настаивала, чтобы он срочно уехал.
Уже в октябре 2023 года стало публично известно, что художник покинул Россию и находится в Литве. В том же месяце российское МВД объявило его в розыск.
«Меня просто выгнали из страны». Демонстративная слежка и задержания как способ выдавливания
В августе 2023 года уличный питерский художник BFMTH получил 15 суток административного ареста. За три часа до освобождения к нему в спецприемнике подошел неизвестный в гражданском и медицинской маске.
«Слышь, друг, если ты после выхода из спецприемника не уедешь, тебе п**да», — вспоминал художник. Сам он решил, что это мог быть сотрудник Центра «Э».
Слышь, друг, если ты после выхода из спецприемника не уедешь, тебе п**да
К тому моменту BFMTH уже был известен политическими уличными работами: портретом Владимира Путина за решеткой, плакатом «Страна большая — zемли на всех хватит» и другими антивоенными и антивластными арт-объектами. Летом 2023 года он отправился в своеобразный тур по городам России, собираясь делать новые работы в Москве, Санкт-Петербурге, Подмосковье, Самаре и Ростове-на-Дону. В Петербурге акция называлась «Тысячелетний русский мир», а в Москве — «Уe**ща эти ваши взрослые».
В Москве художника задержали через два дня после приезда и отправили на 15 суток — якобы за неповиновение полиции. Сам BFMTH считал задержание целенаправленным: полицейские ждали его возле дома, где он остановился. А один из них позднее дал понять, что знает о его последней московской работе.
После освобождения художник сначала не собирался покидать Россию. Он уехал в Муром и хотел там какое-то время переждать. Но уже на следующий день возле снятой им квартиры появилась машина, а несколько человек начали демонстративно ходить за ним по городу. По словам BFMTH, они «особо не скрывались»: та же машина приехала за ним к автовокзалу, один из наблюдавших затем оказался и на железнодорожном вокзале.
На этом давление не закончилось. Перед поездом в Казань к BFMTH подошли полицейские и сказали, что его нужно досмотреть на предмет наркотиков. Досмотрели при понятых, наркотиков не нашли и отпустили. После приезда в столицу Татарстана полицейские уже ждали художника у вагона. В Казани один из сотрудников сказал: «Надеюсь, вы очень быстро покинете город». Затем он потребовал купить билеты до 9 утра, предупредив: «Иначе мы будем с вами по-другому разговаривать».
Художник взял билет в Ереван. Даже во время пересадки в Сочи его снова задержали и расспрашивали, почему он фигурирует в полицейских базах.
До этой истории BFMTH принципиально не хотел эмигрировать и собирался продолжать делать стрит-арт в России. После нескольких дней угроз, слежки и задержаний его позиция изменилась.
«Теперь мне просто опасно приезжать в любой российский город — меня сразу задержат. Меня просто выгнали из страны», — говорил он уже в Ереване.
Мне просто опасно приезжать в любой российский город — меня сразу задержат; меня просто выгнали из страны
Во всех трех случаях с художниками силовикам было важно не столько добиться их посадки, сколько прекратить их деятельность внутри России. Акция Крисевича, граффити Philippenzo или плакат BFMTH получают резонанс потому, что появляются в Москве, Петербурге или другом российском городе — там, где власти пытаются контролировать и улицу, и политические высказывания. В изгнании художник может продолжить работу, но его творчество, вырванное из контекста, уже не оказывает прежнего политического воздействия.
При этом посадка художника, наоборот, способна вызвать еще больший резонанс вокруг его работ внутри страны и международную кампанию поддержки.
Сигналы политикам и общественным деятелям
Похожая логика работает и с политиками, и с известными интеллектуалами.
Летом 2026 года Борис Надеждин, получивший известность после попытки участвовать в президентских выборах 2024 года, собирался включиться и в кампанию по выборам в Госдуму. В июле его признали «иноагентом», привлекли к административной ответственности, запретили выезд из страны, а затем вызвали в Следственный комитет.
Сам Надеждин связывал давление именно со своей попыткой участвовать в думской кампании. Однако 21 июля, в день получения повестки в СК, запрет на выезд неожиданно исчез с «Госуслуг», а уже на следующий день политик смог улететь в Астану.
Для власти это был куда более удобный исход. Надеждин обладал опытом избирательных кампаний и известностью после президентской гонки. Это означало, что он потенциально мог стать ресурсом для независимых кандидатов на выборах в Госдуму даже после снятия собственной кандидатуры. В то же время арест человека, еще недавно пытавшегося баллотироваться в президенты, неизбежно создавал бы лишний политический резонанс.
Другой наглядный пример — история социолога Бориса Кагарлицкого. В июле 2023 года его арестовали по делу об «оправдании терроризма». Но 12 декабря суд неожиданно ограничился штрафом в 600 тысяч рублей и освободил его из-под стражи.
Прокуратура обжаловала приговор и потребовала реального срока. У Кагарлицкого было два месяца на отъезд из страны, но он предпочел остаться в России. 13 февраля 2024 года штраф заменили на пять лет колонии.
Эта последовательность событий выглядит как сигнал со стороны силовиков: уезжай, или сядешь. При этом очевидно, что предпочтительным для властей вариантом была именно эмиграция Кагарлицкого, иначе его бы не освободили на два месяца.
Посадка же Кагарлицкого действительно породила те издержки, которых власти хотели избежать. Вокруг известного среди левого движения социолога возникла международная кампания солидарности. За его освобождение выступили британский политик-социалист Джереми Корбин, французский политик левого толка Жан-Люк Меланшон, лидер греческой левой партии МЕРА25 Янис Варуфакис, Amnesty International, десятки политиков и интеллектуалов, в том числе из Бразилии, одного из ключевых партнеров России по БРИКС.
Как выдавливали диссидентов из СССР
Тактика выдавливания из страны заметных оппонентов режима не нова. КГБ много лет действовал подобным образом в отношении диссидентов и «антисоветских» писателей. В случае наиболее заметных фигур вопрос о выталкивании за границу или посадке рассматривался даже на уровне Политбюро ЦК КПСС.
К началу 1974 года Солженицын уже был одним из самых известных советских писателей на Западе. Еще в 1970 году он получил Нобелевскую премию по литературе, но не поехал на церемонию вручения в Стокгольм, опасаясь, что власти не пустят его обратно в СССР. К январю 1974 года за рубежом начал выходить его «Архипелаг ГУЛАГ» — документально-художественное исследование советской лагерной системы. Руководство СССР восприняло этот труд как прямой политический вызов.
7 января 1974 года судьбу писателя решали на Политбюро. Генсек Леонид Брежнев с самого начала поставил вопрос прагматически: советские законы, говорил он, позволяют посадить Солженицына, но нужно понять, «будет ли это нам выгодно» и как возможный процесс использует «западная пропаганда». Председатель КГБ Юрий Андропов предложил другой вариант: «Считаю, что Солженицына следует выслать из страны без его согласия».
Председатель Президиума Верховного Совета Николай Подгорный формулировал выбор буквально: «Давайте посмотрим, что будет более выгодно для нас: суд или высылка». Он сам выступал за суд, опасаясь, что за границей Солженицын продолжит вредить СССР. Министр иностранных дел Андрей Громыко в свою очередь предупреждал, что и принудительная высылка может вызвать международную кампанию против Москвы. Андропов настаивал, что затягивать решение еще хуже, и предлагал одновременно готовить высылку и возбуждать уголовное дело. При этом высылку он считал более предпочтительным вариантом по сравнению с посадкой.
Андропов предлагал одновременно готовить высылку и возбуждать уголовное дело, но считал высылку более предпочтительным вариантом
В январе Политбюро формально остановилось на уголовном преследовании, однако Андропов продолжил добиваться высылки. Уже 7 февраля КГБ направил Брежневу отдельное предложение выдворить Солженицына в ФРГ.
Через несколько дней этот сценарий и реализовали: 12 февраля писателя арестовали, а 13 февраля лишили советского гражданства и насильно отправили в Западную Германию. Вернуться в Россию Солженицын смог только спустя двадцать лет, в 1994 году.
Похожим образом в 1972 году из СССР выдавили поэта Иосифа Бродского. К тому времени он уже прошел через показательный суд за «тунеядство», принудительную психиатрию и ссылку в Архангельскую область. После возвращения в Ленинград его продолжали преследовать и ограничивать в публикациях.
10 мая 1972 года поэта вызвали в Отдел виз и регистрации (ОВИР). Сам Бродский до этого не собирался уезжать. В ОВИРе сотрудник, про которого Бродский писал «полковник, не ниже», заявил:
«Ну вот что, Бродский. Мы предлагаем вам немедленно подать все бумаги [на выезд] в трехдневный срок. <...> Если вы подадите бумаги к пятнице (разговор происходит в среду вечером), мы быстро дадим вам ответ. Впоследствии у нас наступит горячий период. То есть отпуска и прочее».
Бродский предложение принял, но называл отъезд недобровольным, а фразу про «горячий период» («горячие деньки» в более поздних воспоминаниях) интерпретировал как прямую угрозу.
Солженицын и Бродский не были исключениями. В 1970–80-х годах подобным образом были выдавлены из СССР десятки диссидентов, писателей и деятелей искусств.
Так, писатель и диссидент Лев Копелев после исключения из Союза писателей, запрета на профессию, вызовов на Лубянку и угроз в 1980 году получил разрешение на научную поездку в ФРГ. Через два месяца после его отъезда Копелева и его жену лишили советского гражданства, фактически закрыв им возможность возвращения. Позднее Копелев говорил: «Я не эмигрант, я не хотел уезжать».
Современные российские власти, очевидно, вернулись к этой тактике: власти стремятся исключать заметных деятелей из общественной и политической жизни России теми способами, которые несут наименьшие издержки. Посадка известного художника, интеллектуала или политика может обернуться общественным резонансом, кампанией солидарности и международной реакцией. А уехав из России, он, скорее всего, потеряет свое влияние внутри России.
В то же время эта практика не распространяется на неизвестных широкой общественности людей — их силовики приговаривают к реальным срокам и сажают в тюрьмы, не опасаясь широкого резонанса.
