Эрзац оппозиции. Как Эрдоган пытается получить контроль над партией своих противников

Апелляционный суд Анкары 21 мая 2026 года признал недействительными итоги съезда крупнейшей оппозиционной Республиканской народной партии (РНП), прошедшего в далеком ноябре 2023 года. Тогда нынешний глава партии Озгюр Озель сменил Кемаля Кылычдароглу на посту лидера, который тот занимал с 2010 по 2023 год. 

Суд постановил временно отстранить «новое» руководство и вернуть управление партией Кемалю Кылычдароглу и его команде до окончательного решения Верховного суда Турции. Автоматически недействительными были признаны также все решения и партийные съезды, прошедшие после ноября 2023 года, что фактически парализовало работу РНП. 

На следующий день, 22 мая, суд отклонил апелляцию команды Озгюра Озеля на временное отстранение партийного руководства. Апелляционная палата суда Анкары постановила, что вынесенный ранее вердикт носит окончательный характер и не подлежит отдельному обжалованию. 

В ответ Озгюр Озель заявил, что теперь в Турции фактически существуют две РНП — «избранная» и «назначенная». Под «назначенной» он подразумевал руководство во главе с Кемалем Кылычдароглу, возвращенное к управлению партией по решению суда. 

После отклонения судом его апелляции он со сторонниками отказался покидать центральный офис партии в Анкаре. Внутри здания несколько дней продолжалось противостояние между командой Озеля и руководством, назначенным судом.

Ситуация резко обострилась после того, как представители Кылычдароглу обратились к полиции для исполнения судебного решения. 24 мая полиция и спецназ взяли штурмом центральный офис партии в Анкаре. Во время операции применялись слезоточивый газ и резиновые пули; по сообщениям турецких СМИ, газ использовался и в самой штаб-квартире партии.

Даже внутри «назначенного» властями руководства РНП действия Кылычдароглу вызвали резкую реакцию. Несколько депутатов, ранее поддерживавших его, публично отказались входить в новое руководство, после того как для установления контроля над штаб-квартирой была привлечена полиция.

Еще жестче отреагировала часть сторонников реально оппозиционной РНП. Во время протестов у центрального офиса партии и в других городах страны звучали крики «предатель Кемаль». В соцсетях распространялись кадры, на которых протестующие рвали портреты вновь назначенного решением суда лидера партии.

Впервые со времен военного переворота 12 сентября 1980 года центральный офис РНП был взят под контроль силовиками. При этом против членов собственной партии новое руководство РНП во главе с Кемалем Кылычдароглу использовало полицию, ставшую для турецкой оппозиции символом давления со стороны власти Эрдогана и жестких разгонов протестов. Россиянам, кстати, это могло напомнить их не столь давнюю политическую историю, когда рейдерский захват оппозиционных партий был привычным для Кремля маневром. 

Что касается Турции, для нее такое в новинку. Понятно, что происходящее вокруг РНП выходит далеко за рамки обычного внутрипартийного конфликта. Для значительной части турецкой оппозиции нынешний кризис стал признаком того, что президент Реджеп Тайип Эрдоган и правящая Партия справедливости и развития (ПСР) впервые за долгие годы больше не уверены, что смогут без серьезных рисков сохранить власть на следующих выборах.

РНП и раньше была крупнейшей оппозиционной партией Турции, однако не воспринималась властью как реальная угроза. Партия регулярно критиковала Эрдогана, сохраняла сильные позиции в парламенте и крупнейших городах страны, но при этом неизменно проигрывала ключевые выборы. За 13 лет во главе РНП Кылычдароглу не смог победить Эрдогана ни в одной общенациональной кампании.

Для Эрдогана и ПСР такая модель была вполне удобной. В Турции сохранялась формальная политическая конкуренция: оппозиция участвовала в выборах и оставалась заметной политической силой, однако власть при этом была уверена, что в конечном итоге сохранит контроль над системой.

Ситуация начала меняться после муниципальных выборов 2019 года. Тогда РНП получила большинство голосов не только в Анкаре, но и в Стамбуле — главном экономическом и политическом центре страны, где проживает более 16 млн человек и производится около трети турецкого ВВП. Для Эрдогана поражение было особенно чувствительным: свою собственную политическую карьеру он начинал именно как мэр Стамбула и позже неоднократно говорил, что «тот, кто побеждает в Стамбуле, побеждает в Турции».

Особенно болезненным для власти оказался сам характер победы Экрема Имамоглу. Сначала кандидат РНП минимально обошел кандидата правящей партии — бывшего премьер-министра Бинали Йылдырыма, после чего ПСР добилась отмены результатов голосования. Однако повторное голосование обернулось для Эрдогана еще более тяжелым поражением: Имамоглу победил с гораздо бóльшим отрывом.

С этого момента Имамоглу начал превращаться из популярного мэра в политика национального масштаба. В отличие от многих представителей РНП он смог привлечь не только привычный светский электорат партии, но и часть более религиозных и консервативных избирателей. Его политический стиль заметно отличался от привычной светской оппозиции: менее идеологизированный, более гибкий и ориентированный на широкую коалицию недовольных властью.

Тем не менее после выборов 2023 года положение Эрдогана по-прежнему выглядело устойчивым. Во втором туре он набрал 52,18%, тогда как Кемаль Кылычдароглу — кандидат от объединения шести оппозиционных партий — получил 47,82% голосов.

Поражение стало тяжелым ударом для РНП и усилило внутреннюю критику многолетнего лидера партии Кемаля Кылычдароглу. Несмотря на популярность мэров Стамбула и Анкары — Экрема Имамоглу и Мансура Яваша, — оба предпочли не бороться за руководство партией и поддержали кандидатуру Озгюра Озеля, выступавшего за обновление РНП после поражения 2023 года.

Смена руководства РНП стала одним из ключевых последствий проигранных президентских выборов. После прихода Озеля партия начала постепенно отходить от осторожной модели оппозиции времен Кылычдароглу и переходить к более агрессивной электоральной стратегии.

Тревожным сигналом для правящей партии стали муниципальные выборы 2024 года. РНП впервые за десятилетия сумела обойти ПСР по общему числу голосов на местных выборах: оппозиция сохранила контроль над крупнейшими городами страны и смогла победить даже в части центральной Анатолии, долгое время считавшейся одним из главных оплотов Эрдогана. 

Победа показала, что успех оппозиции больше не ограничивается отдельными крупными городами или протестным голосованием. РНП начала восприниматься как сила, потенциально способная претендовать уже не только на роль главной оппозиционной партии, но и на власть.

И именно в этот момент для Эрдогана изменился сам уровень политического риска. Проблемой стала уже не просто оппозиция как таковая, а оппозиция, которая научилась побеждать.

После успеха РНП на муниципальных выборах 2024 года давление на партию резко усилилось. Главной целью стал Экрем Имамоглу — политик, которого многие в Турции уже рассматривали как наиболее опасного потенциального соперника Эрдогана на будущих президентских выборах.

Имамоглу представлял угрозу для власти не только из-за своей популярности. В отличие от многих традиционных представителей РНП, он оказался способен конкурировать с Эрдоганом за часть консервативного и религиозного электората — ту аудиторию, за счет которой долгие годы существовало доминирование ПСР.

Против Имамоглу начали последовательно открываться судебные расследования: его обвиняли в коррупции, злоупотреблении полномочиями и связях с людьми, которых турецкие власти называют причастными к терроризму. Сам Имамоглу и его сторонники называли эти дела политически мотивированными и связывали их с ростом его популярности.

Весной 2025 года давление на Имамоглу резко усилилось. Сначала власти аннулировали его университетский диплом, и это потенциально лишало его возможности участвовать в президентских выборах, поскольку, согласно турецкому законодательству, кандидат в президенты должен иметь высшее образование. Вскоре после этого Имамоглу был арестован по обвинениям в коррупции и злоупотреблении полномочиями.

Арест Имамоглу вызвал в Турции крупнейшие протесты за последние годы. Однако реакция РНП не ограничилась только уличными акциями. Партия начала масштабную общенациональную кампанию против Эрдогана, доказывая, что давление на мэра Стамбула носит политические причины и несет угрозу общественным свободам в стране.

Изначально Озгюра Озеля многие воспринимали скорее как компромиссную фигуру, однако после ареста Имамоглу он неожиданно оказался в центре крупнейшей оппозиционной мобилизации. Озель начал регулярно выступать на митингах — дважды в неделю и практически во всех городах страны, резко усилил антиэрдогановскую риторику и фактически превратился в одного из главных публичных лидеров всей оппозиции.

В турецких политических кругах также ходили слухи, что представители власти пытались добиться от Озеля более осторожной линии поведения после ареста Имамоглу. Однако вместо этого Озель, напротив, начал вести гораздо более жесткую кампанию против Эрдогана и ПСР. В ответ давление на РНП только усилилось: против оппозиционных мэров начали открываться новые уголовные дела, а власти все активнее обвиняли партию в коррупции и злоупотреблении муниципальными ресурсами.

При этом экономическая ситуация лишь усиливала проблемы партии Эрдогана. Высокая инфляция, падение покупательной способности и рост стоимости жизни оставались главными проблемами для большинства турецких избирателей. Даже официальная статистика фиксировала инфляцию выше 35%, тогда как независимая группа ENAG оценивала ее более чем в 70%.

Давление на Имамоглу и РНП обернулось для власти обратным эффектом. Вместо ослабления оппозиции РНП удалось консолидировать вокруг себя значительную часть протестного электората, а рейтинги ПСР начали снижаться.

Уже весной 2026 года ряд турецких социологических служб фиксировал устойчивое лидерство РНП над правящей партией. По данным исследования PİAR Araştırma, опубликованного 21 мая 2026 года — в день решения суда по РНП, — партия, которой на тот момент руководил Озгюр Озель, набирала 35,4% голосов против 31,7% у ПСР.

Для власти ситуация становилась особенно неприятной еще и потому, что давление на Имамоглу не привело к расколу новой оппозиции. Напротив, РНП удалось превратить арест своего самого популярного политика в инструмент политической мобилизации, а Озгюр Озель из компромиссной внутрипартийной фигуры постепенно превратился в одного из самых жестких публичных критиков Эрдогана, способного объединять вокруг РНП и другие оппозиционные силы.

Логика происходящего во многом объясняет и попытку вернуть к руководству партией Кемаля Кылычдароглу — политика, при котором РНП, несмотря на постоянную конфронтацию с Эрдоганом, оставалась для власти понятным и предсказуемым соперником. В восприятии значительной части турецкого общества судебное вмешательство в ситуацию вокруг РНП стало продолжением общего давления власти на усиливающуюся оппозицию.

При Озгюре Озеле и особенно на фоне роста популярности Экрема Имамоглу прежняя стратегия крупнейшей оппозиционной партией начала меняться. РНП стала активнее работать за пределами своего традиционного электората, усилила уличную мобилизацию и впервые за долгие годы начала выглядеть как политическая сила, способная не просто критиковать Эрдогана, а реально претендовать на смену власти.

Дополнительное беспокойство у Эрдогана и ПСР вызывали постоянные призывы Озгюра Озеля к досрочным президентским выборам. Парадокс ситуации заключался в том, что именно досрочные выборы оставались для Эрдогана одним из немногих способов вновь баллотироваться в президенты после окончания нынешнего срока.

Однако в отличие от прежних электоральных циклов на этот раз досрочное голосование не гарантировало Эрдогану победы. Если при Кылычдароглу РНП годами сохраняла относительно стабильный результат в пределах 24–28% голосов, то после прихода Озеля рейтинги партии начали расти и в ряде опросов превышали 30–35%.

На этом фоне в турецкой оппозиции все чаще обсуждался сценарий, при котором кандидат от РНП мог реально победить Эрдогана на президентских выборах даже в случае недопуска Экрема Имамоглу. В качестве возможной альтернативы регулярно назывался мэр Анкары Мансур Яваш, остающийся одним из самых популярных оппозиционных политиков страны.

Борьба за контроль над РНП пока далека от завершения. В турецких политических кругах уже обсуждаются возможные новые шаги давления на команду Озгюра Озеля. В частности, в медиа и оппозиционной среде говорят о том, что власти попытаются добиться снятия депутатской неприкосновенности с Озеля и открыть против него новые уголовные дела.

Значительная часть сторонников Озеля с недоверием относится к позиции Кемаля Кылычдароглу. Они опасаются, что возвращенное через суд руководство партии не станет мешать дальнейшему юридическому давлению на нынешнюю команду РНП. После возвращения Кылычдароглу во главе «назначенной» РНП преследование сторонников Озеля, вероятно, будет усиливаться сразу с двух сторон — через судебную систему и самим Кылычдароглу.

Если Верховный суд оставит в силе решение об отмене съезда РНП 2023 года и последующих решений партии, это создаст опасный прецедент для всей турецкой политической системы. Речь идет уже не только о конфликте внутри РНП: фактически суд получает возможность вмешиваться во внутренние выборные процессы и менять руководство любых структур после голосования. 

Под угрозой в таком случае окажутся не только внутрипартийные выборы, но и сама устойчивость любых выборных механизмов — от политических партий до профессиональных ассоциаций, фондов и других общественных и бизнес-структур, где руководство избирается голосованием. Для турецкого общества, привыкшего, что выборы являются одним из последних оплотов гражданских свобод, это станет крайне болезненным сигналом.

Происходящее вокруг РНП уже называют политическим землетрясением. Еще несколько лет назад прямое вмешательство суда во внутреннее руководство крупнейшей оппозиционной партии выглядело бы в Турции практически невозможным сценарием. Теперь же суд фактически отменяет результаты внутрипартийных выборов, полиция штурмует центральный офис РНП, а борьба за контроль над крупнейшей и одновременно старейшей оппозиционной партией страны превращается в один из сильнейших политических кризисов последних лет.

Практически все оппозиционные политики — как левого, так и правого спектра — открыто поддержали Озгюра Озеля, поскольку нынешняя ситуация воспринимается как угроза для всех партий. Решение суда совпало с важным религиозным праздником — Курбан-байрамом, во время которого считается недопустимым продолжать политическое противостояние.

Показательными на этом фоне стали традиционные праздничные контакты между партиями. Прокурдская Партия народного равенства и демократии (ПНРД), а также две другие оппозиционные силы — Хорошая партия и Партия победы — не включили РНП в свои праздничные программы. Представитель ПНРД, отвечая на вопрос журналиста о визите Кылычдароглу в штаб-квартиру партии, открыто заявил, что «назначенный лидер РНП» не будет принят.

Однако впервые за три года правящая ПСР проведет праздничную встречу с РНП — именно после возвращения Кемаля Кылычдароглу к руководству партией. Чем менее предсказуемыми для Эрдогана становятся будущие выборы, тем сильнее власть стремится заранее зачистить само политическое поле — еще до начала предвыборной кампании.