Доказательство от противного. Как Россия и Трамп сплотили Евросоюз, вернув ЕС популярность в обществе

Весной и осенью 2025 года опросы зафиксировали рекордные показатели доверия европейцев к Евросоюзу и его институтам. 74% граждан ЕС считают, что их страна выиграла от членства в союзе, 52% (в среднем по 27 государствам) склонны доверять Евросоюзу и Еврокомиссии. Обеспечение мира и укрепление безопасности находятся на первом месте среди преимуществ пребывания в ЕС. Опрошенные называют Евросоюз точкой стабильности в современном смутном мире.

И это неудивительно, когда на восточной границе Евросоюза уже пятый год полыхает полномасштабная война, в которой большинство европейских стран поддерживают Украину. В связи с этим российская агрессия — основная причина общего роста тревожности европейцев. Естественно, что 78% опрошенных обеспокоены состоянием обороны и безопасности ЕС. 

Практически во всех европейских странах в качестве главной угрозы называют Россию. В то же время европейцы больше не считают Америку надежным союзником и поддерживают перевооружение своих армий. Звучат и голоса в пользу создания единой европейской армии. Правда, эти предложения до сих пор весьма осторожные. Они могут получить развитие только в случае дальнейшего ухудшения отношений с Соединенными Штатами. Пока же Франция договаривается с Германией о совместном развитии ядерного щита, а Польша и вовсе грозится разработать собственное ядерное оружие.

Возможно, это косвенно связано с деятельностью Трампа. Президент США потребовал от стран альянса повысить расходы на оборону с 2 до 5% и в то же время фактически поставил под сомнение статью 5 о коллективной обороне Североатлантического договора. Несмотря на то что стороны пришли к промежуточному согласию, развернулась дискуссия о способности Европы защитить себя без помощи США. Ее углубил кризис вокруг Гренландии и война против Ирана. 

Стратегическая автономия Евросоюза опирается на несколько флагманских проектов, среди которых значатся «стена дронов» и создание единого контура противовоздушной обороны. Эти системы будут интегрированы в НАТО. Однако тенденция налицо: ЕС унифицирует закупки и планирует производить и закупать ключевое вооружение внутри Европы, а не у третьих стран. Так Европейский союз пытается устранить слабые места в своей обороне.

В ЕС впервые вводят общий регламент для оборонной промышленности — EDIP (The European Defence Industry Programme). В рамках этого проекта планируют внедрить совместную систему закупок и локализировать покупку компонентов. Свыше половины продукции должно быть европейского происхождения — это необходимое условие для представления льготных кредитов из нового оборонного фонда SAFE. Все эти инициативы обсуждаются на фоне пересмотра отношений с США.

ЕС также параллельно пытается снизить зависимость от американских поставок вооружения. Впрочем, как заявил генсек НАТО Марк Рютте вскоре после разрешения ситуации вокруг Гренландии, Европа не сможет построить оборону без участия США. По его словам, для этого потребуются не только миллиарды евро на создание собственного ядерного зонтика (первые шаги к этому при участии Франции, единственной в ЕС ядерной державы, уже сделаны), но и повышение расходов на оборону не до 5, а условно до 10%.

Важен и фактор возможной войны с Россией как наиболее вероятной в краткосрочной перспективе. Тот же Рютте ранее, например, говорил, что Москва будет готова к нападению на страны НАТО в ближайшие пять лет. Так что коллективной обороне потребуется совершить «квантовый скачок», что в любом случае приведет к значительному повышению расходов.

Но европейцы от идеи все же не отказываются. Например, датский премьер-министр Метте Фредериксен заявила, что перевооружение Европы и снижение зависимости от США должно стать для европейских лидеров главным приоритетом. В число сторонников стратегической автономии также входят Эммануэль Макрон, Фридрих Мерц, Дональд Туск и даже Джорджа Мелони.

Последняя охарактеризовала общие настроения наиболее ярко:

«Трамп предельно ясно дал понять, что США намерены дистанцироваться и европейцам придется самим выстраивать свою оборону. Восемьдесят лет мы передавали заботу о нашей безопасности Америке, делая вид, что это ничего не стоит. Но цена была, и эта цена — зависимость. Свобода имеет цену. Мы говорили об укреплении нашей обороны и нашей безопасности тогда, когда это казалось немыслимым. И мы настаивали, в то время как остальные молчали, что необходимо создать европейский стандарт НАТО: равный по мощи американскому и основанный на взаимном уважении».    

«Канада — самая европейская из неевропейских стран», — заявил канадский премьер-министр Марк Карни в ходе своей первой зарубежной поездки. Для первого визита он выбрал Францию и Великобританию. Таким образом Карни хотел показать, что страна возвращается к истокам и ищет союзников там, где зародились основы канадской государственности. 

Во время того же визита премьер четко обозначил, что страна не намерена становиться «51-м штатом Америки», как того хочет Трамп: «Канада никогда, ни при каких обстоятельствах и ни в какой форме не станет частью Соединенных Штатов».

В своей разлетевшейся на цитаты речи в Давосе Карни призвал страны среднего уровня держаться вместе: «У сильных есть их сила. Но у нас тоже есть кое-что — способность перестать притворяться, назвать реальность, укрепить себя дома и действовать сообща. Это путь Канады».

На деле это уже воплощается в участии Канады в совместных оборонных закупках в рамках SAFE и целой серии торговых и инвестиционных проектов с Евросоюзом. Опросы показывают: 44% канадцев полагают, что правительству стоит рассмотреть возможность вступления Канады в Евросоюз. Немецкий политик Йоахим Штрайт даже запустил кампанию за членство Канады в ЕС.

Он утверждает, что она могла бы стать четвертой страной в союзе по объему ВВП, а ее энергоресурсы помогли бы Европе снизить зависимость от российского газа. Сознавая, что он может не добиться успеха, Штрайт надеется, что ЕС использует момент, чтобы выстроить с Канадой столь же глубокие связи, какие ранее удалось развить с Норвегией и Швейцарией.

Впрочем, согласно 49-й статье Договора о Европейском союзе, подать заявку на вступление может только «европейское государство». Канада таковым не считается, и пересматривать ради нее этот пункт Европарламент явно не планирует. Даже при том, что четкого определения «европейского государства» в документах нет и не география является решающим фактором. В качестве примеров эксперты приводят Гренландию и заморские территории Франции, а также кейсы Кипра и Турции.

Очередь из стран-кандидатов велика и без Канады: сейчас на членство в ЕС претендуют девять стран. Последней на сегодняшний день к Евросоюзу присоединилась Хорватия — в 2013 году. В 2020-м из его состава вышла Великобритания. За последние пять лет ЕС не расширялся — сейчас в его состав входит 27 стран. Согласно последнему «пакету расширения» Еврокомиссии, принятие новых членов снова в приоритете — это планируется сделать до 2030 года. Скорее всего, ими станут Черногория и Албания.

Евросоюз ожидает, что Черногория сможет закрыть оставшиеся переговорные главы до конца 2026 года и войти в его состав в 2028-м. Предполагается, что ее вступление станет хорошим шоукейсом и покажет, что двери в Евросоюз открыты. Своим примером Черногория должна простимулировать реформы в других странах — в первую очередь, в Молдове и Украине. Для последней вопрос вступления тесно связан с гарантиями безопасности, причем, как отметил Владимир Зеленский, не только для Украины, но и для самого Евросоюза. Зеленский ожидает, что Украина войдет в состав ЕС уже в 2027 году.

Опросы показывают, что вступление Черногории и Украины поддерживают свыше половины граждан ЕС. Сопоставимый уровень поддержки только у крайне маловероятного Breturn — возвращения Великобритании.

Свою приверженность вступлению в Евросоюз выражают и страны, которые не находятся в первом ряду на принятие в его состав. Сербия находится в статусе кандидата уже 14 лет, но явно не теряет надежды на продвижение переговоров. Недавно была создана оперативная группа по ускорению продвижения Сербии в ЕС. Ее планируется собирать каждый день.

Главным препятствием уже многие годы остается нормализация отношений Белграда с Приштиной и потенциальное признание независимости Косово. Президента Александра Вучича регулярно критикуют за попытки лавировать между ЕС и Россией. Однако после кризиса вокруг продажи российской доли в нефтяной компании NIS Белград все же начал дрейфовать в сторону Евросоюза. И теперь даже Вучич говорит о возможности вступления в ЕС с урезанными правами — без права вето.

Комментируя встречу Вучича с еврокомиссаром по расширению ЕС Мартой Кос, спецпосланник президента США Ричард Гренелл написал в Twitter (Х), что Брюссель душит европейские экономики и что президенту Сербии следует вести страну в сторону США, а не ЕС. В ответ Вучич заявил, что Сербия хочет стратегического партнерства с Америкой, но находится на европейском континенте.

Отдельная тема — европейские праворадикалы, с которыми Трамп и его команда давно налаживают отношения. «Только АдГ может спасти Германию», — с этого поста Илона Маска началась его короткая, но эффектная кампания в поддержку немецкой ультраправой партии. Будучи на тот момент соратником Трампа и одним из крупнейших доноров его президентской кампании, Маск не только публично поддержал «Альтернативу для Германии», но и принял участие в их митинге.

Немецкое правительство обвинило его в попытке повлиять на выборы, а тогдашний лидер консервативной оппозиции Фридрих Мерц заявил в феврале 2025 года, что вмешательство Маска не останется без ответа. Прямого ответа со стороны Германии не последовало, однако в конце 2025 года соцсеть Twitter (Х) в ЕС оштрафовали на 125 млн евро за нарушение европейских требований по прозрачности. В ответ на это Трамп в очередной раз заявил, что Европа движется в неправильном направлении и ей следует быть осторожной.

Схожие мысли уже звучали в опубликованной за несколько дней до этого Стратегии нацбезопасности США. Согласно документу, Европа движется к «цивилизационному стиранию», которое наступит из-за высокой иммиграции и низкой рождаемости, испытывает серьезные проблемы со свободой слова и подавляет политическую оппозицию. Решения принимают наднациональные структуры, вроде Еврокомиссии, и коалиционные правительства, а не те, за кого голосуют избиратели.

Но отмечается и позитивный тренд — рост влияния «патриотических партий». США, по мнению авторов стратегии, должны им помогать, чтобы те, в свою очередь, сопротивлялись ложному европейскому курсу изнутри. В расширенной версии СНБ, существование которой Белый дом отрицает, были и более радикальные заявления.

«В первых заготовках драфта было написано, что Соединенные Штаты должны делать все возможное, чтобы убеждать Польшу и Италию, что им не нужно быть в Европейском союзе, что им нужно осуществить некий PoleExit, Italexit, Hunexit. Там говорилось, что им нужно дальше продолжать работу над тем, чтобы фактически разъединять общество путем объяснения того, насколько Евросоюз вредный актор», — считает Петар Танев, эксперт по политике Евросоюза.       

Впрочем, европейские правые уже не всегда отвечают Трампу взаимностью. Конфликт вокруг Гренландии и тарифные войны заставили одних дистанцироваться, а других выступить с открытой критикой политики США. Среди последних — поддержанная Маском Алис Вайдель из АдГ и Джорджа Мелони, которую пресса называла одним из наиболее близких к Трампу европейских лидеров.

Поддержка если и есть, то крайне условная. Президент Польши Кароль Навроцкий и премьеры Венгрии и Чехии заявили о том, что вопрос Гренландии должен решаться Данией и США. Дистанцировался и словацкий премьер Роберт Фицо. Эксперты отмечают, что правым легко солидаризироваться с Трампом по идеологической повестке (миграция, климат, антиэлитизм), но сложно по внешней политике, поскольку национальные интересы у европейских стран и США во многом расходятся.

Что касается рекомендации покинуть ЕС, то различные «экзиты», хотя и используются правыми на уровне риторики, не имеют значительной поддержки в обществе — даже в странах, где у евроскептиков фактически парламентское большинство, как, например, в Словакии, Австрии и до последнего момента в Венгрии.

«Венгрия не выйдет из состава ЕС, он развалится сам», — заявил недавно Виктор Орбан, которого сразу после Мюнхенской конференции по безопасности посетил госсекретарь США Марко Рубио. Последний прямо поддержал претензию венгерского премьера на сохранение власти на предстоящих парламентских выборах. И что в итоге? 12 апреля развалился сам Орбан, а точнее, его партия потерпела оглушительное поражение.

Польстить американцам Орбану, похоже, удалось, но подобные заявления политика не находят отклика у венгров: 82% опрошенных Евробарометром (Eurobarometer) считают членство в ЕС полезным для страны, 52% ему доверяют. При этом отмечается, что в 2025 году доверие к Евросоюзу в Венгрии выросло больше, чем в любой другой стране ЕС. Кроме того, 72% венгров выступают за введение евро — это самый высокий показатель среди стран вне еврозоны.

Единственный на сегодняшний выход страны из состава ЕС, Брекзит (Brexit), спустя шесть лет вызывает сожаление у обеих сторон. Свыше половины британцев считают Брекзит ошибкой, и всего 11% считают его скорее успехом, чем провалом. Более того, 53% поддержали бы Breturn — возвращение Великобритании в Евросоюз. 

Эта идея пользуется наибольшей популярностью в Дании, Германии, Испании и Франции, но с оговоркой: больше никаких особых условий. Потенциальное вступление может быть предоставлено как новое и на общих основаниях. При этом граждане ЕС выступают за более тесное сотрудничество с Соединенным Королевством.

Политически ЕС продолжает действовать в рамках стратегии перезагрузки отношений после Брекзита. Она предусматривает точечное укрепление отношений, но не ведет ни к возвращению, ни к частичному членству Великобритании. О свободе передвижения и доступе к единому рынку в ней ничего не говорится.

Несмотря на заметный уровень евроскептицизма в Великобритании, шесть лет спустя Брекзит показал, что выход страны из ЕС обходится гораздо дороже, чем обещали его сторонники. Сейчас многие признают, что развод с Евросоюзом только ослабил страну, особенно перед угрозой в лице Трампа.

И хотя о Breturn речи не идет (об этом говорил как сам Кир Стармер, так и другие официальные лица), Трамп определенно сблизил ЕС и Великобританию. Например, их переговоры ускорились в оборонной сфере: в 2025 году было заключено рамочное соглашение об участии Соединенного Королевства в оборонных инициативах, в частности в совместных закупках через SAFE.

Таким образом, резкая критика Европы и попытки покушения на ее самостоятельность со стороны США привели скорее к усилению коллективной обороны и сближению стран внутри ЕС и даже с его соседями. До 2030 года в состав ЕС с немалой вероятностью войдут Черногория, Албания и Украина, а отношения с Великобританией могут дойти если не до ее возвращения, то уж точно до максимальной совместной координации политики.

Комментируя Стратегию национальной безопасности США, бывший премьер Швеции Карл Бильдт напомнил, что, несмотря на все вызовы, ни один регион на Земле не обеспечивает такого высокого уровня жизни для столь большой доли населения, как ЕС. Жесткость, с которой европейские политики оппонируют США, далеко ушла от ставшего мемом выражения «озабоченности». Это все еще больше слова. Правда, европейцы долго запрягают, но зато потом процесс изменений становится необратимым. Тем более сейчас им надо не только пережить второй срок Трампа, но и подготовиться к приходу его сменщика — каким бы непредсказуемым тот ни оказался.