На выборах, прошедших 19 апреля, болгары не выбирали себе правительство по принципу симпатий или антипатий к России и Украине. Но если всё же оценивать будущего болгарского премьера Румена Радева по этому принципу, то не стоит повторять давнишние страшилки о его однозначной «прокремлевскости». С одной стороны, он не прочь заработать на проблемах Москвы, с другой, положение Болгарии не позволит ему стать «вторым Орбаном», даже если бы он этого захотел, считает политолог Георгий Чижов.
Между НАТО и Россией
Румен Радев впервые был избран президентом Болгарии в январе 2017 года. С тех пор в стране девять раз прошли парламентские выборы. Причем восемь из них — за последние пять лет. Победителем кто только ни становился: и системно-проевропейская, но дискредитировавшая себя коррупцией партия «Граждане за европейское развитие Болгарии» (ГЕРБ), и последовательные либералы-западники из «Продолжаем перемены», и невнятно протестная партия «Есть такой народ» шоумена Слави Трифонова.
Последняя, кстати, так и не сумела сформировать правительство. А в промежутках, когда страна оказывалась вовсе без правительства парламентского большинства, президент Радев назначал «технические» или «служебные» кабинеты, фактически подминая под себя власть в парламентской республике. Правда, это не мешало ему оставаться самым популярным политиком Болгарии.
«Пророссийским» его называли еще до вступления на президентский пост. Сам Радев парировал это легко: «Я генерал НАТО и всю свою жизнь посвятил тому, чтобы Болгария была сильным и активным членом альянса». Довольно левых своих взглядов при этом он не скрывал, поэтому и был выдвинут в президенты Болгарской социалистической партией (БСП), объединяющей преемников коммунистов.
В 2026 году партия Радева «Прогрессивная Болгария» (ПБ) отобрала у БСП бóльшую часть электората, так что социалисты впервые не попадут в парламент. Внутренняя политика была, безусловно, главным фактором этих выборов.
Премьер последней надежды
От генерала и президента ждут чуда, как когда-то ждали его от последнего болгарского царя Симеона II, изгнанного коммунистами в 1946-м и сенсационно выигравшего парламентские выборы в 2001-м. Спустя четверть века экс-президент даже превзошел своего венценосного предшественника: «Прогрессивная Болгария» получает около 130 мандатов в Народном собрании против 120 у «Национального движения Симеона II» образца 2001 года.
Но с чудом у царя Симеона не задалось — он постепенно растерял доверие болгар и выпал из национальной политики. Однако Румен Радев воспринимается как кандидат «последней надежды»: предыдущие правительства, по мнению большинства болгарских граждан, не могли совладать с мафией или сами эту мафию представляли. Президент же почти десять лет оставался «над схваткой», удивительным образом сохраняя рейтинг поддержки. Теперь бороться с пресловутой мафией ему придется собственноручно.
Радев воспринимается как кандидат «последней надежды» — от него ждут борьбы с пресловутой мафией
Едва ли не главное предвыборное обещание «Прогрессивной Болгарии» — судебная реформа. Для ее реализации необходимо конституционное большинство, которого партия Радева всё же не достигла. Болгарское законодательство определяет обычное конституционное большинство как три четверти от списочного состава парламента (180 голосов из 240).
Предусмотрен и «смягченный» вариант (не подходит для наиболее принципиальных вопросов государственного устройства): две трети состава, то есть 160 голосов, — но по более сложной и долгой процедуре. Впрочем, и на это у трехпартийной коалиции, во главе которой Радев выиграл выборы, всё равно мандатов не хватает.
Впрочем, в Народное собрание, помимо ПБ, прошли еще четыре партии. Две из них — давние партнеры по прежним правительствам, «олигархические» ГЕРБ и «Движение за права и свободы» (ДПС), — многими воспринимаются как те самые представители мафии. ГЕРБ и ДПС уже фактически выступали против реформы. Румен Радев перед выборами заверял, что сотрудничество с этими партиями в парламенте невозможно.
Еще одна партия — жестко евроскептическая и пророссийская «Возрождение» — с одной стороны, слишком токсична для Радева, подтвердившего безальтернативность европейского выбора Болгарии, с другой — всё равно не дает необходимого числа голосов (у нее всего 12 мандатов). Остаются либералы — сложная коалиция крупной партии «Продолжаем перемены» и более мелкой разношерстной «Демократической Болгарии» (ПП-ДБ). Во время избирательной кампании им тоже доставалось от Радева, однако возможности взаимодействия с ними будущий премьер полностью не исключал.
За деньги — да
Как бы ни было оформлено сотрудничество ПП-ДБ с ПБ (вхождение в парламентскую коалицию и правительство или просто совместное голосование по конституционным вопросам), либералы вряд ли позволят премьеру совершенно отказаться от поддержки Украины и сильно сблизиться с Россией.
В момент полномасштабного вторжения России в Украину у власти в Болгарии было как раз правительство лидера «Продолжаем перемены» Кирилла Петкова. Поддержка балканского союзника в первые месяцы большой войны оказалась крайне важной для Киева. Во-первых, болгары закрывали значительную часть дефицита дизельного топлива, возникшего после российских ударов по украинским НПЗ и нефтебазам. Во-вторых, София направляла в Украину артиллерийские снаряды калибра 152 мм и патроны к стрелковому оружию советского производства — Болгария оказалась крупнейшим производителем таких боеприпасов за пределами России.
Не слишком афишируемые поставки оружия в Украину происходили и раньше, начиная с 2014 года. Общественность о них узнавала в основном в результате скандалов: таких, например, как отравление «Новичком» болгарского экспортера оружия Емельяна Гебрева или взрывов на оружейных складах в чешском Врбетице, где, предположительно, ожидали отправки конечному потребителю поступившие из Болгарии боеприпасы.
Весной и летом 2022 года обсуждалась также передача Украине истребителей МиГ-29 болгарских ВВС. Принято считать, что ее заблокировал как раз тогдашний президент Румен Радев. При том, что Польша и Словакия (до возвращения Роберта Фицо в кресло премьера) свои самолеты отдали.
В реальности решения о передаче оружия в Болгарии принимает правительство, и оно в целом игнорировало сентенции своего верховного главнокомандующего об опасности втягивания государства в войну. Но МиГи в Украину всё же не улетели. Все-таки в отношении боевой авиации бывший командующий ВВС Радев, утверждавший, что Болгария не имеет «лишних» истребителей, воспринимался как авторитетный эксперт.
Таким образом, можно ожидать, что, возглавив правительство, Радев займет «позицию Фицо»: никаких безвозмездных поставок оружия Украине, однако все заключенные коммерческие контракты могут исполняться (а новые — заключаться).
Сегодня такая позиция вполне устраивает Киев: финансовыми донорами выступают более крупные европейские державы, оружейные заводы охотно выполняют оплаченные ими заказы, а излишки советского вооружения и техники на болгарских складах всё равно давно уже закончились.
Ожидать же от премьера Радева антиукраинских демаршей «а-ля Орбан» с использованием права вето на общеевропейские решения, скорее всего, не стоит. Причин тому несколько. Первая — высокая зависимость Болгарии от финансовых средств ЕС (намного выше, чем у Венгрии). Вторая — давление потенциальных союзников по судебной и прочим реформам из ПП-ДБ.
Надо учитывать и тот факт, что Россия не сможет организовать на Радева и его фракцию в парламенте сильного давления «слева» — его политическая сила забрала у евроскептиков всех мастей едва ли не большинство избирателей. Наконец, маловероятен и переход Радева в симпатизирующий Кремлю трампистский лагерь в ЕС. Апеллировать напрямую к США будет сложновато с учетом того, что «правый» Трамп не склонен испытывать большие симпатии к левоцентристам, вроде Радева.
С Европой надежнее
Радев прагматичен. Стоит обратить внимание на его заявления о необходимости выстраивать прагматические отношения с Россией на основе взаимного уважения и равноправия и о желательности возобновления полноценных поставок российской нефти и газа в Европу. Не занимая радикальной позиции Виктора Орбана, будущий болгарский премьер хотел бы получить материальные преференции за готовность мягко продвигать интересы Москвы в Евросоюзе.
Болгарский премьер хотел бы получить материальные преференции за готовность мягко продвигать интересы Москвы в Евросоюзе
Впрочем, и здесь его возможности сильно ограничены. На сегодняшний день экономические контакты Болгарии и России серьезно деградировали. От строительства газопровода «Южный поток» София отказалась еще в 2014 году под давлением Еврокомиссии. «Газпромнефть» присутствует фактически лишь в виде небольшой сети заправок Gazprom, оформленных через европейскую юрисдикцию. Нефтехимический завод «Лукойла» в Бургасе — крупнейший НПЗ на Балканах — попал под действие американских санкций, готовится к продаже и не может быть «спасен» от этой участи волей национального правительства. Возобновление строительства АЭС «Белене» с участием «Росатома» маловероятно как по экономическим причинам, так и из-за позиции США и ЕС.
Кроме того, Болгария за последние 12 лет получила неплохие компенсации от Евросоюза за негативные последствия присоединения к санкциям в отношении России, заметные первые годы в сфере энергетики и сельского хозяйства. Страна поняла, что добиваться дополнительных европейских средств для нее проще и безопаснее, чем пытаться возобновить рискованный бизнес с Россией.
Поэтому главной целевой аудиторией риторики будущего премьера о сближении с Россией может оказаться вовсе не Кремль. Весьма вероятно, что идеологически такая риторика предназначена для внутреннего потребления теми самыми избирателями, что ушли от евроскептиков к Радеву. А прагматически она обращена к Брюсселю, который должен расщедриться на какие-то новые «пряники» ради сохранения Болгарии в своей орбите.
