В поисках утраченного смысла: без продуманной стратегии агрессивный подход Трампа к переговорам обречен на новые провалы

«Президент Дональд Трамп — главный мастер сделок, который говорит то, что думает, и добивается результата», — заявил журналистам в мае заместитель пресс-секретаря Белого дома Куш Десай. Действительно ли подход Трампа к решению международных конфликтов, основанный на стремлении быстро добиться результата, может оказаться эффективным? Короткий ответ: может. 

Фирменные приемы Трампа — давление, бравада, непредсказуемость, ориентация на конкретный результат и тактическая гибкость — способны приносить эффект. Именно такими инструментами, среди прочих, пользовался знаменитый американский дипломат Ричард Холбрук, чтобы добиться завершения войны в Боснии в 1995 году. 

Но искусство сделки требует точной оценки ее предмета, реалистичного понимания преимуществ и слабостей другой стороны (и собственных возможностей и ограничений), а также устойчивой стратегии, продвижению которой должно способствовать каждое конкретное соглашение. И здесь администрация Трампа справляется с трудом.

Успешная политика начинается с понимания сути проблемы, с которой работаешь. Не слишком ли упрощает Трамп комплексные вопросы своим подходом? Такое вполне возможно. Однако лучший разведчик, с которым автору довелось работать, любил повторять, что в решении любой проблемы прежде всего требуется понять, в чем она заключается. 

Упрощение — это не способ найти легкий путь, а необходимый этап анализа. У Гражданской войны в США было много причин, но, как сказал президент Авраам Линкольн в своей Второй инаугурационной речи, проблема была в рабстве. Холодная война была сопряжена со сдерживанием СССР в Европе, но победа в ней была невозможна без поддержки сторонников демократии, живших под гнетом советских режимов. 

Конечно, определить реальную суть проблемы гораздо сложнее, чем это кажется на словах. То, что становится очевидным постфактум, редко бывает столь же ясным в моменте. Одна из важнейших задач любого старшего дипломата или профильного эксперта — суметь объяснить президенту, государственному секретарю или советнику по национальной безопасности суть той сложной проблемы, которая выносится на рассмотрение. Главное — определить эту суть верно.

С точки зрения искусства сделки администрация Трампа показала неоднозначные результаты по всем четырем ключевым внешнеполитическим вопросам его второго президентского срока: Гренландии, Ирану, войне в Украине и отношениям с Европой. Белый дом часто (хотя и не всегда) неверно определял суть стоящей перед ним проблемы и ошибался в оценке как собственных возможностей, так и преимуществ и слабостей оппонентов. 

Кроме того, команде Трампа нередко не удавалось встроить желаемую сделку в собственную долгосрочную стратегию. Тем не менее Вашингтон все же оказался способен — в присущей ему манере — добиваться соглашений и корректировать свой курс. Результаты его переговорной политики можно расположить от самых провальных к относительно успешным.

Попытки Трампа, пусть и на словах, аннексировать Гренландию, входящую в состав Датского королевства, — пожалуй, худшее из его международных начинаний на втором сроке, и к тому же наименее обоснованное из них. Интересы безопасности Соединенных Штатов, которыми аргументировал свои притязания американский президент, обеспечивает Соглашение об обороне Гренландии 1951 года, предоставляющее достаточно широкие возможности в этой области, а также трехсторонние контакты между США, Данией и властями острова.

Трамп выдумал проблему дефицита безопасности в Гренландии, которую, по его мнению, можно устранить только путем аннексии острова. Он также ошибся в оценке предполагаемой реакции датских и гренландских властей на его давление: вместо того чтобы уступить или начать торговаться, Копенгаген, опираясь на поддержку населения и европейских союзников, не сдался и даже стал готовиться к обороне на случай нападения США. 

Жители Гренландии также не проявили особого интереса к переходу под американский контроль. Трамп вернулся к своим претензиям на остров на июльском саммите НАТО в Анкаре, что вызвало немедленный и жесткий отпор со стороны премьер-министра Дании Метте Фредериксен.

У Трампа почти не было рычагов, которые позволили бы ему добиться своей сомнительной цели в Гренландии; никакое мастерство заключения сделок не могло этого изменить. И это скорее к лучшему, поскольку стратегическая логика, лежащая в основе его притязаний на остров, глубоко ошибочна: она исходит из того, что для продвижения интересов США необходима агрессия, а не партнерство. 

Если бы попытка аннексировать Гренландию оказалась успешной, она подорвала бы созданную Соединенными Штатами по всему миру сеть альянсов, которая позволяла расширять американское влияние, опираясь на добровольную поддержку союзников, часто весьма активную. Даже словесные угрозы Вашингтона применить силу против дружественного Копенгагена ударили по репутации США как в Дании, которая отправляла свои войска для участия в операциях в Афганистане и Ираке, так и в Европе в целом.

Иранский режим жестоко подавляет собственное население и экспортирует терроризм и насилие за рубеж. Ядерные амбиции Тегерана — угроза как для региона, так и для всего мира. За исключением ряда дружественных авторитарных режимов, мало кто стал бы скорбеть о падении режима аятолл, случись оно из-за давления США или вследствие восстания иранского народа.

Провал американской кампании в Иране (по крайней мере, на данный момент) объясняется недооценкой США устойчивости Исламской республики, а также ее способности контролировать Ормузский пролив — будь то полное перекрытие судоходства или его серьезное затруднение. Собственные возможности Вашингтон, в свою очередь, переоценил: в Белом доме рассчитывали сломить Тегеран, полагаясь только на мощь своих военно-воздушных и морских сил.

Переговорная тактика Трампа — чередование угроз и предложений в адрес Ирана — не смогла компенсировать неверную оценку преимуществ и недостатков сторон. В отсутствие широкой общественной поддержки иранской кампании и на фоне роста мировых цен на нефть Вашингтон, судя по всему, крайне — если не сказать отчаянно — стремился достичь соглашения с Тегераном. 

Подписанный в июне меморандум о взаимопонимании между США и Ираном обеспечил возобновление судоходства через Ормузский пролив, но одновременно предоставил Исламской республике преимущества, которых до войны у нее не было. Обсуждение иранской ядерной программы — одной из ключевых претензий Вашингтона — отложили. Новый договор оказался слабее Совместного всеобъемлющего плана действий 2015 года, который сам Трамп резко критиковал. Сделка была заключена с заведомо невыгодных переговорных позиций.

Возможно, понимая недостатки достигнутого соглашения, Трамп отказался от идеи «постоянного» прекращения огня и возобновил авиаудары по Ирану. Возможно, он рассчитывает, что еще одна военная кампания позволит добиться более выгодного для США договора. Эти расчеты не лишены оснований. 

Режим аятолл серьезно пострадал, его военные возможности ослаблены, а поддержка внутри страны остается сравнительно узкой. Атаки на соседей по региону вредят самому Тегерану. Тем не менее до сих пор переговорная тактика Трампа в отношении Ирана пока приносила скорее отрицательные результаты, и ее продолжение не обязательно изменит ситуацию.

В начале своего второго срока Дональд Трамп неверно оценивал российско-украинскую войну практически по всем параметрам. По-видимому, он рассматривал ее как региональный конфликт, в котором США могли бы выступить в роли (в основном) нейтрального посредника. Как и многие другие, Трамп считал, что Украина обречена на поражение со стороны более крупной и — по крайней мере, на бумаге — сильной России. 

Вероятно, стратегически он оценивал эту войну, опираясь на концепцию сфер влияния, в которой США не имели в этом конфликте особых интересов, а Киев должен был смириться со своим положением сателлита в зоне доминирования Москвы.

Американский президент был далеко не одинок в таком подходе. Трамп транслировал собственную интерпретацию школы «политического реализма», идеи которой лежали в основе политики администрации Ричарда Никсона, молчаливо признававшей советское господство в Центральной и Восточной Европе. 

Схожие позиции высказывали и некоторые представители администрации Барака Обамы, сомневавшиеся в наличии у США стратегических интересов в Украине (автор лично был свидетелем подобных дискуссий, когда работал в американском правительстве в первые годы войны в Донбассе). При Трампе США сократили поддержку Украины, свернув безвозмездные поставки вооружений и боеприпасов, но сохранив их продажу и обмен разведданными.

Переговорная позиция Трампа по Украине строилась на ошибочных предпосылках. Наиболее показательным их проявлением стал подготовленный США и Россией в ноябре 2025 года проект мирного плана из 28 пунктов, который фактически включал только российские требования. 

Если бы этот план был реализован, Украина превратилась бы в марионеточное государство, а Кремль добился бы своей цели — пересмотра политических итогов распада СССР. Это стало бы очередной неудачной сделкой Трампа.

К счастью, Киев отверг соглашение, опираясь на поддержку европейских союзников и многих членов Конгресса США, а также некоторых представителей Белого дома. Украина продолжила сопротивление, замедлив продвижение российских войск, увеличив их потери и в последние месяцы нанеся эффективные стратегические удары по объектам нефтяной промышленности противника и целям в Крыму.

Вашингтон отреагировал на изменение ситуации вполне разумно. Дональд Трамп встретился с президентом Украины Владимиром Зеленским на полях саммита НАТО в Анкаре, поддержав его стратегию ударов по целям в глубине России. Также глава Белого дома предложил Киеву содействие в производстве ракет для комплексов Patriot на территории Украины. Это серьезный поворот. 

Если США продолжат придерживаться такого курса, он может привести к более выгодной Киеву сделке — например, прекращению огня по текущей линии соприкосновения при одновременном предоставлении гарантий безопасности украинской стороне. Такое соглашение означало бы провал попыток Путина превратить Украину в государство-сателлит или вовсе уничтожить ее. 

Путин едва ли откажется от своих амбиций. По оценке европейских властей, хорошо информированных по данному вопросу, он может пойти на эскалацию против Украины или ЕС, рассчитывая запугать союзников Киева и заставить их отказаться от его поддержки. Чтобы добиться более выгодной сделки по Украине, Трампу и его администрации придется продемонстрировать России жесткость в своем подходе к переговорам.

Дональд Трамп давно критикует НАТО по двум направлениям: во-первых, он считает, что европейские союзники недостаточно вкладываются в оборону альянса, во-вторых — сомневается в значимости блока как такового. Первую позицию разделяли и предыдущие президенты США, начиная с Дуайта Эйзенхауэра. После окончания Холодной войны недовольство Вашингтона лишь усилилось, так как ключевые партнеры Соединенных Штатов в Западной Европе допустили ослабление своих вооруженных сил. Второй точки зрения придерживались также отдельные представители администрации Трампа. 

По всей видимости, в Белом доме существовали разногласия между ними и сторонниками поддержки НАТО, если союзники будут выполнять свою часть обязательств в оборонной сфере. Судить о взглядах отдельных представителей администрации всегда можно лишь с определенной долей условности, но заместитель министра обороны Элбридж Колби, вероятно, принадлежит к первой группе, а посол США при НАТО Мэтт Уитакер — ко второй. 

Для успеха саммита в Анкаре требовалось заключить сразу две сделки: союзники должны были согласиться существенно увеличить расходы на оборону, а Трамп — подтвердить свою поддержку НАТО при условии роста вклада партнеров. Иными словами, Трамп должен был принять победу.

План сработал. Ключевые союзники США в Европе — прежде всего Польша и Германия — быстро наращивают свои вооруженные силы. Того же курса придерживаются и такие страны, как Финляндия, — менее крупные, но обладающие значительным военным потенциалом. С учетом этих обстоятельств, а также благодаря усилиям генерального секретаря НАТО Марка Рютте, Трамп согласился на принятие итоговой декларации саммита НАТО о приверженности альянса защите своих членов и с упоминаниями поддержки Украины.

Тактика давления, которую использовал Трамп, многих раздражала, но все же способствовала достижению соглашения — такой оценкой по итогам саммита поделились с автором некоторые высокопоставленные представители правительства Германии. Но решающим фактором, побудившим Германию, Польшу, страны Балтии, Финляндию, Швецию и других членов НАТО ускорить перевооружение, стала война Путина против Украины, его агрессия в отношении Европы и угрозы ее дальнейшей эскалации.

Договоренность, достигнутая в Анкаре, оказалась удачной. Теперь ее предстоит проверить на практике. Администрация Трампа пересматривает структуру военного присутствия в Европе, а внутренние дискуссии о роли США в обеспечении европейской обороны, вероятно, продолжатся. Ключевой вопрос состоит в том, сохранят ли Соединенные Штаты критически важный военный потенциал в Европе, смогут ли спланировать переход к большему вкладу европейских союзников в оборону без возникновения критических пробелов в системе безопасности и будут ли готовы воевать, если Россия нападет на одного из членов НАТО.

Президенту Трампу, судя по всему, нравится сам процесс заключения сделок: давление, ощущение неопределенности, драматизм, интрига и неожиданные повороты. Однако качество его политических решений нестабильно. В худшем случае они оказываются бессмысленными и вредными (как с Гренландией). Другие требуют пересмотра из-за невыгодных первоначальных условий, как в случае с Ираном. Что касается Украины и НАТО, то здесь США, похоже, наконец начали движение в правильном направлении, поддерживая партнеров, которые выполняют и перевыполняют свои обязательства. Однако противники — Кремль и Тегеран — еще проверят Трампа на прочность. Тактика заключения сделок должна опираться на продуманную стратегию, и здесь результаты Белого дома вряд ли будут стабильными.