В мае Си Цзиньпин получил редкую и, несомненно, приятную для себя возможность оказаться в центре мировой политики. Один за другим его посетили руководители США и России. Такие саммиты всегда привлекают внимание, особенно когда они практически сливаются воедино. Трамп 14 мая прибыл в Пекин первым в сопровождении свиты миллиардеров и со списком пожеланий, большая часть которых удовлетворена не была. Путин последовал за ним 19 мая, давая понять, что надеется запустить наконец газопровод «Сила Сибири-2» и продемонстрировать близость с Пекином. Но удалось ему разве что второе. Си Цзиньпин же вышел из этого «дипломатического марафона» победителем — с имиджем пусть и слегка преувеличенным, но все же самого влиятельного мирового лидера.
Перевернутый треугольник
Генри Киссинджер разработал свою «треугольную дипломатию» (triangular diplomacy). Ее идея в том, чтобы опираться на слабые места в отношениях между Китаем и СССР и балансировать между двумя другими полюсами — сближаться с одним из игроком в противовес другому, самому сильному на тот момент игроку. Так, Вашингтон уравновешивал Пекин против Москвы и Москву против Пекина в стремлении создать более предсказуемый, сбалансированный стратегический расклад. Соединенные Штаты находились на вершине. Две другие державы хоть и не боролись за благосклонность Вашингтона, но нередко вынуждены были с ним сотрудничать.
В последнюю неделю эта геометрия выглядела перевернутой с ног на голову. И Трамп, и Путин — это де-факто противники. Они хвастаются близкими отношениями и взаимопониманием, но в то же время участвуют в конфликтах на нескольких театрах военных действий, от Украины до Ирана. Оба лидера тем не менее чувствовали себя обязанными совершить «паломничество» в Пекин, что создало красивую картинку для китайских газет: срединное государство становится по-настоящему срединным, ключевым местом, где проходит дипломатия сверхдержав и вершатся судьбы народов.
Трамп и Путин чувствовали себя обязанными совершить «паломничество» в Пекин
Время проведения встреч — одна за другой — выглядело символично и наводило на подозрения, не умудрился ли Си организовать какие-то закулисные сделки между державами.
Между тем переоценивать этот символизм не стоит, каким бы красивым он ни казался. Визит Трампа был перенесен с конца марта из-за войны в Иране. А визит Путина был запланирован заранее — в том числе чтобы отметить 25-летие подписания Договора о добрососедстве.
Два саммита, ноль новостей
С гостями Си Цзиньпин вел себя по-разному, но итоги обеих встреч в принципе вполне сравнимы.
С Трампом Си был формален, отстранен и в целом сдержан. Он оказал президенту США роскошный прием с красной дорожкой, почетным караулом и хором и даже провел Трампа по резиденции Чжуннаньхай, сердцу власти Коммунистической партии. Во время этой прогулки Трамп поинтересовался у генсека, часто ли там бывают лидеры других стран, на что Си ответил: «Крайне редко. Но, например, Путин здесь был». Этим он как бы напомнил гостю, что его отношения с лидером России куда ближе и доверительнее.
Итоги саммита были еще холоднее. Партнеры не рассорились, но и как будто не пришли вообще ни к чему: обе стороны представили отдельные, полностью расходящиеся отчеты. В подведении итогов США акцент делался на торговых советах, обязательствах по редкоземельным элементам и «обсуждениях» Ормузского пролива. Китайская сторона, в свою очередь, об этом ничего не упоминала, а делала акцент на Тайване и работе над достижением «конструктивной стратегической стабильности».
Трамп покинул Пекин даже без пресс-конференции — полностью игнорируя вопросы журналистов на финальном выступлении перед прессой.
Пекин тоже чуть не остался ни с чем, но повезло: уже после визита Трамп открыто «предупредил» Тайвань о том, что не следует добиваться независимости, и сказал, что может в итоге не продавать Тайваню оружие. И хотя речи о каких-либо конкретных изменениях в политике США не идет, это заявление Трампа может быть воспринято как уступка КНР.
Визит Путина же, на первый взгляд, был наполнен несколько другой энергией. Путин и Си Цзиньпин не раз обменялись теплыми словами, обещаниями дружбы и подписали совместную декларацию, в которой Си снова аккуратно раскритиковал США как «неподконтрольную одностороннюю гегемонию».
Два лидера также поставили свои подписи под двадцатью мелкими соглашениями, охватывающими сотрудничество в образовании, торговлю и продление безвиза для россиян в Китае. Большинство из этих документов весьма незначительны и подписаны, скорее, чтобы придать саммиту солидности.
Однако самая важная для президента России сделка — «Сила Сибири-2», — которая значительно расширила бы экспорт российского газа в Китай, так и не была достигнута. Стороны заявили об «общем понимании параметров», и Песков не замедлил сообщить, что «прогресс есть».
Тем не менее этот «прогресс» стоит на одном и том же месте уже не первый десяток лет, а обещания «более подробных исследований и разборов» от китайских дипломатов часто представляют собой попросту вежливое «нет, спасибо, пока не интересно».
Это неудивительно: Путин приехал в Пекин, пожалуй, рекордно слабым даже по сравнению с визитами последних лет. Во-первых, впервые с августа 2024 года Россия потеряла больше территории в Украине, чем захватила. Некоторые источники с визита президента США в Пекин заявили: Си якобы сказал Трампу, что Путин «может еще пожалеть о том, что начал эту войну». Конечно, и американская, и китайская стороны это опровергли. Но вполне возможно, что это не очень далеко от истины.
Си якобы сказал Трампу, что Путин «может еще пожалеть о том, что начал эту войну»
Рейтинги поддержки президента России внутри страны продолжают падать, а государство вводит все более непопулярные меры по цензуре. Да и в большем количестве сырья из России Пекин в принципе не очень заинтересован.
Китай уже закупает дешевые российские нефть и газ, став их крупнейшим импортером. Однако руководство страны серьезно нацелилось на диверсификацию энергетической инфраструктуры и продолжает активно инвестировать в альтернативные, зеленые источники энергии. «Зеленый переход» описан в последнем пятилетнем плане. Более того, из соображений стратегической безопасности Пекин предпочитает не зависеть чрезмерно от того или иного поставщика. «Сила Сибири-2» пока что в эту политику не очень вписывается.
Сделки заключенные, незаключенные и воображаемые
Как обычно, самые захватывающие слухи вокруг пекинских саммитов, конечно же, касаются главного вопроса — может ли этот трехсторонний дипломатический танец в конечном итоге привести к крупным сделкам по главным современным кризисам: Украине и Ирану. Может ли эта необычная неделя привести к каким-либо уступкам? Например, к компромиссу США по Тайваню в обмен на давление Китая на Россию с целью начать переговоры по Украине. Или к содействию Китая в достижении прекращения огня в Иране в обмен на некоторое ослабление Америкой технологических ограничений.
Конкретных масштабных сделок, конечно, никто из участников саммитов не анонсировал — и уж тем более не подписывал, как минимум открыто. Но спекуляций разной степени разумности хватает. Одной из «разменных монет» мог стать отказ от поддержки той или иной стороны в обеих войнах.
Так, например, некоторые источники, знакомые с содержанием переговоров России и США, рассказали, что Владимир Путин якобы предлагал Трампу перестать снабжать Иран разведывательной информацией в обмен на аналогичные меры от США по отношению к Украине. Это активно обсуждалось еще в марте. Правда, тогда спецпредставитель Путина Кирилл Дмитриев объявил доклад с этой информацией враньем. Но в мае это могло стать одной из тех самых закулисных сделок.
Путин якобы предлагал Трампу перестать снабжать Иран разведывательной информацией в обмен на аналогичные меры от США по отношению к Украине
Пекин в этих слухах напрямую не упоминался. Но китайские фирмы зачастую становятся основными источниками спутниковых данных, которые утекают Ирану. А значит, Пекин пришлось бы включать в условия, пусть и неформально.
Выигрыш Си Цзиньпину, в свою очередь, от подобной «сделки» тоже бы достался — как минимум имидж главного дипломата и посредника планеты. К тому же Китай хоть и поддерживает Иран, постоянные перебои с поставками топлива из-за Ормузского пролива доставляют ему немало головной боли.
Еще один потенциальный дипломатический маневр, которым активно спекулировали наблюдатели, — это смягчение политики США по отношению к Тайваню в обмен на те или иные услуги от Пекина, будь то посредничество для открытия Ормузского пролива или уступки в торговой войне.
Китай действительно беспокоит очередная готовящаяся поставка американского оружия в Тайвань, и это, скорее всего, станет ключевым вопросом во время визита генсека в США этой осенью. Правда, в этом случае представить сделку взаимовыгодной всему «треугольнику» сложно. Оружие, которое не поставлено Тайваню, может рано или поздно оказаться в Украине. Большой риск для России и ослабление Ирана, одного из главных военных поставщиков Москвы в последние годы.
Но, судя по всему, ни под какими таинственными планами никто своих подписей так и не оставил — и, видимо, не оставит, по крайней мере пока. И это неудивительно: у всех трех сторон почти нет точек соприкосновения, которые могли бы лечь в основу надежных соглашений.
Что касается Украины, то на данный момент у Си Цзиньпина, скорее всего, нет ни тех рычагов влияния, которые могли бы быстро и значительно подтолкнуть Путина к переговорам, ни причин их использовать. Пекин могут, конечно, волновать эффекты войны на мировую экономику, риск вторичных санкций. Но он по-прежнему извлекает выгоду из чрезвычайно дешевых российских энергоресурсов, рассчитывает получить прибыль от контрактов на послевоенное восстановление и, конечно же, извлекает уроки из опыта войны. Поэтому, когда бы ни закончилась война в Украине, у Пекина мало веских причин слишком с этим спешить.
В отношении же Ирана Трамп прямо заявил во время обратного рейса, что ему «не нужны услуги» от Си Цзиньпина и что он на самом деле не ожидает помощи от Китая. Это полностью противоречит его предыдущим словам и последовавшим заявлениям. Буквально через день президент США сказал, что Си, вообще-то, готов и даже рад помочь.
Россия же как третья сторона в принципе не очень заинтересована в окончании войны в Иране: закрытие Ормузского пролива повысило цены на российскую нефть, укрепило рубль и отвлекает мало предсказуемого Трампа от возможного решения снова поддержать Украину.
В итоге мы имеем дело не с грандиозными закулисными сделками, а скорее с шатким — и это ключевое слово — взаимопониманием между тремя державами. Оно, к сожалению, сводится к принятию взаимных претензий и противоречий, решать которые пока никто из трех лидеров не планирует. Каждая сторона получила достаточно — и стабильности, и имиджа, и преемственности, — чтобы поддерживать отношения, не разрешая при этом ни один из лежащих в их основе конфликтов.
Просто наблюдаем
В то же время Китай все еще придерживается мнения, что лучшая — и наименее рискованная — дипломатическая позиция часто заключается просто в том, чтобы быть игроком, с которым другие вынуждены вести диалог. Сам же игрок при этом не принимает на себя никаких необратимых обязательств.
Это не совсем то же самое, что и треугольник Киссинджера, где одна держава активно играет между двумя соперничающими странами. Позиция Китая гораздо более пассивная и, возможно, даже более устойчивая в краткосрочной перспективе. Проблема как раз в том, что это фокус на краткосрочной перспективе: красивые визиты и имидж главной политической столицы мира не способны решить реальные противоречия и проблемы в отношениях, которые рано или поздно дадут о себе знать и Китаю, и США, и России.
