Бактерии наносят ответный удар: повышение устойчивости к антибиотикам приведет к гибели десятков миллионов человек в ближайшие десятилетия

В конце 2022 года пожилой мужчина из Северной Каролины вернулся домой из Непала, где навещал семью. Вскоре он заболел — обычная, казалось бы, бактериальная инфекция. Его лечили в одной из лучших клиник США, пробовали самые сильные антибиотики. Но кишечная палочка, которая вызвала инфекцию, оказалась устойчива ко всем доступным препаратам. Мужчина умер.  «Устойчивость к антибиотикам — это реальная проблема, которая может без всякого предупреждения затронуть любого из нас в любой момент, — сказал его лечащий врач, инфекционист Вэнс Фаулер из клиники Duke Health. — У нас просто не хватает лекарств».

Это далеко не первый случай. В 2017 году в штате Невада 70-летняя женщина умерла от бактерии клебсиеллы, которая оказалась устойчива ко всем 26 антибиотикам, доступным в США. Врачи не смогли ничего сделать.

Истории вроде этих уже не шокируют врачей-инфекционистов. «Мне приходилось сообщать пациенту, что мы не можем провести ему химиотерапию, не можем заменить сустав, не можем сделать пересадку сердца — потому что у него инфекция, устойчивая к антибиотикам», — рассказывает Хелен Буше, декан медицинского факультета Университета Тафтса (США).

Всё это похоже на антиутопию, но это реальность последнего десятилетия — и масштаб проблемы точно подсчитан.

Уже в 2023 году примерно каждая шестая бактериальная инфекция в мире не поддавалась лечению стандартными антибиотиками. Эту цифру впервые установили эксперты глобальной системы ВОЗ по наблюдению за устойчивостью бактерий к антибиотикам (GLASS). Они проанализировали более 23 млн подтвержденных случаев инфекций из 104 стран. 

То есть, если за день в больнице выявлены 60 бактериальных инфекций, то около 10 из них вызваны бактериями, на которые стандартные антибиотики уже не действуют. Врачам приходится срочно искать другие варианты лечения — а их становится всё меньше.

Раньше у специалистов были только частичные оценки ситуации — отчеты отдельных стран, больниц, данные по отдельным бактериям или прогнозы смертности. Однако в 2015 году ВОЗ создала глобальную систему наблюдения GLASS, которая с тех пор собирает и систематизирует данные по всему миру.

Специалисты GLASS изучили 23 млн подтвержденных случаев инфекций из 104 стран. Они смотрели на 8 основных видов бактерий, которые вызывают четыре типа распространенных инфекций: заражение крови (сепсис), кишечные инфекции, инфекции мочевыводящих путей и гонорею. 

Простыми словами: когда человек попадал в больницу с инфекцией, врачи сначала определяли, какая бактерия вызвала болезнь. Потом проверяли, какие антибиотики на нее действуют, а какие — уже нет. Все эти данные из десятков стран передавались в международную систему GLASS, которая собрала их воедино.

Всего эксперты получили 93 комбинации «тип инфекции — бактерия — антибиотик» и с помощью статистического моделирования рассчитали скорректированные оценки устойчивости к 22 антибиотикам. Именно на этой огромной базе данных — более 23 млн случаев — и появилась цифра: каждая шестая подтвержденная бактериальная инфекция в мире оказалась устойчивой к антибиотикам.

Устойчивость бактерий к антибиотикам сильно различается по регионам. Хуже всего ситуация в Юго-Восточной Азии и странах Восточного Средиземноморья: там устойчивой оказалась примерно каждая третья зарегистрированная инфекция — то есть в два раза чаще, чем в среднем по миру. В Африке — примерно каждая пятая. По прогнозам исследования The Lancet (2024), больше всего людей погибнет от устойчивых к антибиотикам инфекций в Южной Азии — в Индии, Пакистане и Бангладеш: там ожидают 11,8 млн смертей от таких инфекций в период с 2025 по 2050 год. 

ВОЗ прямо указывает: устойчивость к антибиотикам чаще встречается и растет там, где системам здравоохранения не хватает возможностей для диагностики и лечения.

Почему в одних регионах ситуация хуже, чем в других? Во-первых, слабые лаборатории: когда нет возможности быстро определить, какая бактерия вызвала болезнь, врачи назначают антибиотики «наугад» — а это ускоряет появление устойчивых бактерий. Во-вторых, лекарства: даже если диагноз поставлен, пациенту могут назначить тот антибиотик, который уже плохо работает против местных бактерий — просто потому, что другого нет. В-третьих, слабый контроль: в больницах, где плохо соблюдают правила гигиены и нет инфекционного контроля, устойчивые бактерии распространяются быстрее.

Среди всех устойчивых бактерий больше всего врачей тревожат две: кишечная палочка (E. coli) и клебсиелла (Klebsiella pneumoniae — бактерия, которая может вызывать воспаление легких и заражение крови). Именно они чаще всего становятся причиной тяжелых инфекций, которые не поддаются лечению.

Обе бактерии относятся к так называемым грамотрицательным — у них есть особая защитная оболочка, через которую многим антибиотикам трудно проникнуть. Поэтому бороться с ними особенно сложно.

По глобальным оценкам, более 40% выделенных образцов кишечной палочки и свыше 55% образцов клебсиеллы уже устойчивы к цефалоспоринам третьего поколения — это антибиотики, которые врачи много лет использовали как основное средство для лечения таких инфекций, своего рода «первая линия обороны». 

В Африке устойчивость к этим препаратам уже превышает 70%. Но еще тревожнее то, что перестают работать «антибиотики последней надежды» — те, которые врачи применяют, когда всё остальное уже не помогает. Речь идет о карбапенемах — их используют только в самых тяжелых случаях, когда стандартные лекарства бессильны.

В сентябре 2025 года Центры по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) опубликовали тревожный отчет: число инфекций, устойчивых к карбапенемам, выросло в США на 69% с 2019 по 2023 год. А особо опасный тип таких бактерий — с геном NDM, который разрушает даже карбапенемы, — показал рост на 461%. Врачи прозвали их «бактерии-кошмар» (nightmare bacteria), потому что против них практически не осталось работающих лекарств.

А гонорея — одна из самых распространенных инфекций, передающихся половым путем, — и вовсе рискует стать неизлечимой. По данным ВОЗ (ноябрь 2025), устойчивость гонококка к цефтриаксону, последнему рекомендованному антибиотику, выросла с 0,8% в 2022 году до 5% в 2024-м. В некоторых странах Юго-Восточной Азии рост шестикратный. Сейчас против гонореи остается всего один класс работающих антибиотиков. 

Устойчивость бактерий к антибиотикам — это частая проблема при обычных медицинских процедурах. Антибиотики нужны при любой операции: при кесаревом сечении, при лечении рака, при пересадке органов — везде, где организм ослаблен и уязвим для инфекций. Если антибиотики не работают, все эти привычные медицинские процедуры становятся смертельно опасными.

Вот простой пример: инфекции мочевыводящих путей (циститы) — одна из самых частых причин обращения к врачу, особенно у женщин. Раньше такие инфекции легко лечились таблеткой. Но в США устойчивость бактерий, вызывающих циститы, к стандартным антибиотикам выросла более чем на 50% с 2013 по 2019 год. Всё больше пациентов с обычным циститом теперь приходится госпитализировать и лечить внутривенными антибиотиками.

ВОЗ подчеркивает: при отсутствии эффективных антибиотиков такие медицинские вмешательства, как пересадка органов, кесарево сечение, химиотерапия и лечение диабета, становятся значительно более опасными.

Экономический ущерб огромен. Только в странах Евросоюза устойчивость к антибиотикам обходится примерно в 11,7 млрд евро в год — за счет расходов на лечение и потерь производительности. 

В сентябре 2024 года журнал The Lancet опубликовал крупнейшее в истории исследование проблемы — анализ данных из 204 стран за 30 лет. Результаты оказались пугающими: с 1990 по 2021 год от инфекций, устойчивых к антибиотикам, ежегодно умирало более миллиона человек. А к 2050 году, если ничего не изменится, ежегодное число смертей вырастет почти на 70% и составит 1,91 млн. Всего с 2025 по 2050 год от таких инфекций могут погибнуть более 39 млн человек. От устойчивых к антибиотикам инфекций уже сейчас умирает больше людей, чем от ВИЧ/СПИДа и малярии вместе взятых.

При этом самый большой удар примут на себя пожилые: смертность от устойчивых инфекций среди людей старше 70 лет за последние 30 лет выросла более чем на 80% и продолжит расти. А вот среди детей до пяти лет ситуация улучшилась — смертность снизилась вдвое благодаря вакцинации и улучшению санитарных условий . Есть и другая хорошая новость: по оценкам ученых, если улучшить качество медицинской помощи и доступ к антибиотикам, можно спасти до 92 млн жизней за тот же период.

Отчет GLASS показывает глобальную тенденцию, но говорить о том, что он дает полную картину по всему миру, пока рано. С 2016 по 2023 год количество стран-участников выросло более чем в четыре раза: с 25 до 104. Это впечатляет, однако почти половина стран мира вообще не передала данные. А среди тех, которые передали, у многих системы наблюдения еще недостаточно развиты, чтобы данные можно было считать полностью достоверными.

Парадокс в том, что самые неблагополучные регионы дают самые плохие данные, — просто потому, что у них не хватает лабораторий и специалистов. Это значит, что реальная картина, скорее всего, еще хуже, чем показывает отчет.

На фоне всех этих тревожных данных есть обнадеживающие новости. В декабре 2025 года FDA (Управление по контролю за продуктами и лекарствами США) одобрило золифлодацин — первый за несколько десятилетий новый антибиотик для лечения гонореи. Он принадлежит к совершенно новому классу препаратов и работает по-другому, чем все существующие антибиотики. Это важно, потому что гонорея уже научилась справляться со всеми имеющимися лекарствами.

Но в целом разработка новых антибиотиков отстает от темпов распространения устойчивости. По данным отчета Access to Medicine Foundation (2026), в 2026 году лишь 60 проектов по разработке новых антибиотиков ведутся крупными фармкомпаниями — против 92 в 2021 году. Особенно не хватает лекарств для детей: только 5 из 35 препаратов в разработке предназначены для детей до пяти лет.

Может показаться, что точные цифры — это забота ученых. Но на самом деле от них зависит, какие антибиотики закупит страна, какие рекомендации получат врачи и куда пойдут деньги, выделенные на решение проблемы.

Данные наблюдений дают странам возможность точнее закупать антибиотики и средства диагностики, пересматривать клинические рекомендации и выстраивать рациональное применение антибиотиков. Именно ради этого ВОЗ развивает систему GLASS: она задает единые правила, делает данные сопоставимыми и позволяет отслеживать, где и по каким бактериям устойчивость растет быстрее всего.

Устойчивость к антибиотикам — это не только забота врачей и ученых. Вот что может сделать каждый человек:

• Не принимать антибиотики при каждой простуде и ОРВИ. Антибиотики не действуют на вирусы — они помогают только при бактериальных инфекциях. Каждый ненужный прием антибиотика «тренирует» бактерии быть устойчивыми.
• Если врач назначил антибиотик — пропить весь курс до конца. Не бросать лечение, как только стало легче. Недопитый курс позволяет выжить самым устойчивым бактериям.
• Не делиться антибиотиками с другими.
• Делать прививки. Вакцинация предотвращает инфекции, а значит — снижает потребность в антибиотиках.

Раньше проблему устойчивости к антибиотикам обсуждали абстрактно — все знали, что она где-то существует, но точных цифр не было. Теперь они есть. И они показывают, что это не какая-то далекая угроза будущего, а реальность, с которой врачи сталкиваются уже сегодня — при лечении воспаления легких, кишечных инфекций, циститов, гонореи, послеоперационных осложнений.

«Устойчивость к антибиотикам опережает достижения современной медицины и угрожает здоровью семей по всему миру», — заявил глава ВОЗ Тедрос Адханом Гебрейесус. С этого момента разговор о будущем антибиотиков превращается в разговор о настоящем медицины.