«Они убили все конкурентные преимущества Москвы». Как российская столица перестала быть цифровым городом из-за отключения интернета

Подземный торговый центр на метро «Охотный ряд» — один из самых популярных в Москве, два шага до Кремля и Госдумы. Дорогой магазин одежды уже вторую неделю торгует только за наличные. Провести платежи по карте просто не получается, рассказывает Кирилл (имя изменено), специалист по сервису кассовых аппаратов, обслуживающий среди прочих и этот магазин:

«Они пишут нам заявки, но сделать мы ничего не можем. Сами по себе кассы работают как работали, проблема с системами промо и программами лояльности. Эти данные хранятся на сторонних ресурсах, и поэтому касса просто отказывается проводить платеж. Вот и приходится торговать за наличные. Сейчас с такими проблемами столкнулись торговые точки по всему центру Москвы. Интернет пропал перед Восьмым марта, и многие магазины на праздник оказались в пролете».

Проблемы с мобильным интернетом в центре столицы начались еще 6 марта. Через четыре дня пресс-секретарь президента Дмитрий Песков объяснил, что доступ в сеть отключили «для обеспечения безопасности».

С 13 марта было заявлено, что подключение частично восстановилось. Интернет в некоторых районах якобы начал работать по «белым спискам» — это утвержденный на государственном уровне перечень сайтов. Считается, что в него входит все, что необходимо простым гражданам: от «Яндекса» и «ВКонтакте» до Рен-ТВ и «Вкусно и точка». Но в нем нет никаких мелких брендов, местных интернет-провайдеров и сервисов такси, несетевых магазинов и аптек, ресторанов, аэропортов и много другого. И самое главное — как свидетельствуют очевидцы, «белый список» тоже не работает.

Речь идет о полноценном шатдауне, уверен Сергей (имя изменено), разработчик VPN Amnezia:

«Подобные сценарии уже несколько месяцев применялись в других регионах России, и вот сейчас очередь дошла до Москвы. Тенденции последних блокировок в РФ показывают, что Роскомнадзор теперь задействует новые методы блокировок по мере готовности. Раньше они тестировали их в сезон отпусков, чтобы причинить меньше случайного сопутствующего урона экономике. Теперь же, вероятно, тестируют, как экономика будет себя чувствовать при жестких блокировках».

Почему решили начать блокировки именно сейчас? Киберадвокат Саркис Дарбинян связывает это с новостью о задержании во Владимирской области человека, который якобы по заданию СБУ готовил атаки дронами по военным самолетам: «Думаю, власти очень боятся повторения операции „Паутина“. На первый план теперь вышли такие меры безопасности, которые уже не будут учитывать никакие сопутствующие проблемы и неудобства. Теперь Москва окунулась в ту атмосферу, в которой жили регионы на протяжении последнего года».

Отключения по всей стране

Проблемы с интернетом наблюдаются по всей стране. Одни субъекты федерации, такие как Волгоградская и Ульяновская области, объявляли об отключении мобильного интернета публично. В других эти меры вводили частично и по-тихому.

Например, один из собеседников The Insider весной участвовал в крупном проекте в Калужской области. Первое время связь там работала отлично и даже позволяла делать интернет-заказы в соседней деревне, рассказывает он:

«В деревне как раз открылся пункт самовывоза „Озона“. Мы начали заказывать туда все расходные материалы. Но в первых числах июня интернет вдруг пропал. В деревне была новая вышка связи, пункт „Озона“ прямо под ней. И все очень удивились, когда интернета не стало. Бабушка, которая работала в этом пункте, вынуждена была вместо сканирования QR-кодов звонить куда-то по кнопочному телефону и зачитывать мелкие цифры на каждом пакете».

С лета 2025 года мобильного интернета нет в большинстве городов Владимирской области. Правительство региона официально об этом не объявляло, но после жалоб жителей признало факт отключения. Почти незамеченным прошел шатдаун в Омске.

Региональные власти стараются не привлекать внимания к проблеме. Так, в Белгороде правительство требовало от местных журналистов не поднимать тему отключений интернета. Хотя в той же области группа местных юристов инициировала жалобу на Роскомнадзор — впрочем, никакого ответа от ведомства они не получили.

Хаос офлайн

В сети появилось видео урока программирования в Высшей школе экономики (ВШЭ) в Москве. Студенты не смогли получить доступ к онлайн-системе. Интерактивная доска тоже не работала, и преподавателю пришлось писать код Python маркером на доске.

Москвичи, с которыми пообщался The IInsider, рассказали о множестве неожиданно возникших мелких трудностей. Жена одного из них летела в родной город «Победой» и час не могла зарегистрироваться на рейс. Сотрудники авиакомпании видели, что пассажиры в базе есть, но зарегистрировать их не могли.

Другой человек не смог записаться на замену загранпаспорта. База данных перестала работать, и его попросили прийти лично в порядке живой очереди.

Театры теперь предупреждают, что надо заранее распечатать электронные билеты. Узнать, где конкретно ждет заказанное такси, невозможно. «Заказав такси, выходишь из офиса с Wi-Fi в пространство без связи, а дальше — как повезет», — отметил один из собеседников.

Максим Шушарин, директор сервиса заказа такси «Максим», пожаловался РБК, что в дни шатдауна его сервис теряет 10–30% заказов. Зато на московских улицах снова появились таксисты, работающие «вчерную». Возвращение «бомбил» в том же материале РБК подтвердил и один из водителей. Он рассказал, что в условиях отсутствия интернета к таким частникам выстраиваются очереди.

Трудности пока касаются только центра Москвы. Зоны проблемного интернета начинаются за пару станций до Кольцевой линии метро. Хотя даже в пределах Садового кольца попадаются островки, в которых связь работает полностью нормально.

Глушат в разных местах по-разному, рассказывает интернет-предприниматель Всеволод (имя изменено). В некоторых районах нет связи совсем — не только интернета:

«Очень непривычно встречаться с людьми, ведь мы давно перестали договариваться на конкретное время и место. Предполагается, что спишемся, — а списаться не получается. В других местах звонки есть, а интернета нет. В третьих интернет более-менее работает. Едешь в метро и слушаешь музыку или смотришь фильм через Wi-Fi — и вдруг на какой-нибудь станции все пропадает, даже связь».

Всеволод живет на Ленинском проспекте. Мимо ездят правительственные кортежи в аэропорт Внуково. В такие моменты полностью отключаются и связь, и геолокация.

Бытовые трудности для обычных людей оборачиваются большими потерями для бизнеса. По оценкам «Коммерсанта», сильнее всего страдают курьерские службы, такси, каршеринг и розничная торговля. За первые пять дней общий ущерб для московских предпринимателей составил 3–5 млрд рублей.

«Общество защиты интернета» утверждает, что потери выше. По их расчетам, один день отключения мобильного интернета в Москве обходится примерно в $60 млн. Но поскольку отключение не полное, директор «Общества защиты интернета» Михаил Климарев в разговоре с The Insider посоветовал считать 20–25% от этой суммы. Итого 12,4–15,6 млрд рублей за 13 дней блокировок.

Саркис Дарбинян считает оценку «Общества защиты интернета» справедливой:

«Для бизнеса это катастрофа: не работают онлайн-кассы, курьерские службы, логистический софт. Бизнес, конечно, как-то пытается адаптироваться: будет использовать проводной интернет там, где возможно, зарубежные симки, офлайн-карты. Появятся диспетчеры на линиях курьеров. Но на наших глазах один из самых цифровизированных городов Европы стремительно теряет свои былые преимущества».

Больше не умный город

Многие городские сервисы тоже пострадали, рассказывает руководитель цифрового проекта по управлению многоквартирными домами СобДома.РФ Владимир Рязанский:

«Мос.ру лежит пятые сутки. Точнее, те его сервисы, ради которых ходят на этот портал, — например, получение „Единого платежного документа“. Для одного моего проекта нужны данные с Мос.ру, и я автоматически подаю на него запросы. Сегодня днем проходил примерно один запрос из тридцати. Официальный городской бот передачи показаний счетчиков в Telegram тоже перестал работать. В „Максе“ такого бота нет. Фактически они в одночасье убили все конкурентные преимущества Москвы как цифрового города. Ладно бы просто блокировали, это хотя бы предсказуемо, но криворукая реализация создала полный хаос».

Системы управления многоквартирных домов, домовые и уличные камеры, по словам Рязанского, не пострадали — все они обычно передают данные по проводам. Зато перестало нормально работать все, что связано с геолокацией и мобильным интернетом. Время прибытия автобусов на городских табло и в приложениях больше никак не коррелирует с реальностью. Это подтвердили и другие собеседники The Insider.

Шлагбаумы в некоторых дворах теперь постоянно открыты: они не могут корректно работать, потому что тоже используют мобильный интернет. Эту проблему признал даже зампред комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов, ставший одним из главных публичных апологетов интернет-блокировок.

Припарковать машину в Москве теперь тоже непросто. Когда в 2010-х годах в столице организовывали платную парковку на обочинах, плату можно было внести через специальные терминалы. От этой практики довольно быстро отказались, поскольку все стали оплачивать парковку через приложения и QR-коды. Но сейчас, рассказывает Роман (имя изменено), бывший сотрудник Департамента транспорта, эта система перестала работать: «На местах парковки есть короткий номер для СМС. Оплатить парковку по нему нельзя, но можно зарегистрироваться, что ты оставил свою машину. А потом надо внести плату в течение дня».

Пользоваться каршерингом еще сложнее. Впрочем, операторы пытаются адаптироваться к новой реальности: например, открыть и закрыть машину можно без интернета — через Bluetooth.

Еще водителей теперь просят после сдачи автомобиля подробно сфотографировать его со всех сторон, рассказывает Всеволод: «Иногда ищешь машину именно по этим фотографиям. Главное, с каршерингом теперь никогда не знаешь, есть ли машина там, где она указана. Ты можешь десять минут идти до точки и ничего не найти».

Возникли проблемы даже с внутренним защищенным мессенджером правительства Москвы TDM. Он не попал в «белые списки» и перестал работать во многих медицинских учреждениях, сообщил The Insider сотрудник московского здравоохранения. В этих учреждениях именно на нем завязана внутренняя коммуникация. Теперь коллеги ведут рабочее общение по электронной почте.

Единственное московское нововведение, которое на фоне отключений мобильного интернета процветает, — это городской публичный Wi-Fi. Источник The Insider в Департаменте информационных технологий Москвы сообщил, что число его пользователей после шатдауна резко выросло — примерно в 1,5 раза.

Сейчас в департаменте думают над увеличением числа точек доступа — например, хотят раздавать сеть не только в вагонах метро, но и на станциях и переходах. Примечательно, что городские беспроводные сети пока избегают жесткой фильтрации контента.

Трудности адаптации

Утром 10 марта отключения мобильного интернета начались и в Санкт-Петербурге. А 14 марта о предстоящих блокировках предупредили жителей Московской области.

География ограничений расширяется, и разные профессиональные объединения начали добиваться включения своих сайтов и приложений в «белые списки». Например, с такой просьбой к властям обратилась Ассоциация туроператоров.

Ранее о том же просили сервисы такси Санкт-Петербурга. Они жалуются, что даже частичные интернет-блокировки, случающиеся в городе, наносят им ущерб. По данным «Фонтанки», сервис «Таксовичкоф» с 1 по 25 января 2026 года выполнил на 13% заказов меньше, чем годом ранее. А его конкурент «Ситимобил» — на 65% меньше.

Зампред комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов успокаивает граждан, утверждая, что со временем 99% привычных сервисов попадут в «белые списки». Но даже когда основные сайты и приложения снова начинают работать, проблемы остаются.

Как это происходит, на примере такси рассказал The Insider таксист Георгий (имя изменено) из крупного областного центра, где блокировать интернет начали еще полгода назад. Началось все, как и теперь в Москве, с шатдауна. Никаких «белых списков» Роскомнадзор не составил, поэтому интернета просто не было:

«Не работал даже „Яндекс“. Я брал заказ около дома, через домашний Wi-Fi. Посылал пассажиру сообщение, что надо через столько-то выйти из дома и что он должен записать номер машины. Получал подтверждение клиента и ехал. Отвозил, возвращался назад и брал следующий заказ. Аналогичным образом поступали все таксисты, с которыми я общался».

Потом «белые списки» заработали. В любом районе города можно зайти на тот же «Яндекс» и заказать такси, но проблемы с навигацией никуда не делись. Маршруты приходится составлять по офлайн-картам, на которых не видно пробок, аварий, перекрытий дорог. Ошибки навигации приводят к постоянным конфликтам с пассажирами, рассказывает Георгий:

«Они считают, что ты везешь их не туда, не можешь забрать с точки, которую указали в заказе. Поначалу было очень тяжело, потом большинство пассажиров привыкло к новым реалиям. Люди, конечно, возмущены, но причин не понимают — думают, что это все для защиты от БПЛА. Хотя во время самых жестких блокировок у нас в городе были прилеты».

Не заработали в мобильном интернете и многие мелкие сервисы, которыми пользуются таксисты. Например, у некоторых таксопарков есть управление тарифами, можно отключить наличную оплату. А это теперь стало вопросом безопасности, объясняет Георгий:

«Все вояки, находящиеся на лечении и в отпусках, потенциально опасны. Одного из наших таксистов они убили. Обычно эти люди снимают все выплаты со счетов, чтобы их не украли, и платят наличными. На меня уже один раз нападали. Я после этого тоже стараюсь не принимать наличные».

Одновременно с безопасностью страдает и эффективность. В «белых списках» не работают сервисы, позволяющие узнать, в каких районах выше коэффициент оплаты. Раньше они помогали удовлетворить пиковый спрос, а водителям — заработать. Вместе с проблемами навигации это сильно ударило по заработкам, отмечает Георгий: «За то же время успеваешь выполнить меньше заказов. В результате такси теперь позволяет заработать только на аренду, топливо и еду. Многие уже перестали мыть машины, а пассажиры перестали жаловаться на грязь — понимают, что денег нет».

Двойной удар получает бизнес, работающий через соцсети, которые в России блокируют. У интернет-предпринимателя Всеволода все построено на популярных страницах в Facebook, Telegram и YouTube. Российские аналоги он пробовал, но там просто нет аудитории:

«Группу во „ВКонтакте“ мы завели в 2018 году, когда это было еще вполне прилично. Но у нас там до сих пор 10 тысяч человек против 150 тысяч активной аудитории в Facebook. У рекламодателей дилемма: за рекламу в запрещенных соцсетях могут наказать, а в разрешенных нет людей. Поэтому мы подписываем очень общий договор на „размещение информации в социальных сетях“. Слова „реклама“ нет, и запрещенные сети не упомянуты».

С Рутуб вышло еще смешнее. Когда там появилась кнопка для автоматического импорта из YouTube, Всеволод тут же воспользовался этой опцией. Перенос роликов продолжался сутки, многое пришлось делать в ручном режиме. Потом сервис просто заблокировал канал. Затем разблокировал все, кроме нескольких роликов. В итоге под большинством видео всего по несколько просмотров.

Александр (имя изменено) торгует китайскими автомобилями. Автосалона у компании физически нет, только небольшой офис для заключения сделок, а машины покупают под конкретного клиента в Китае. Основные каналы связи с аудиторией — YouTube и Telegram. Развивать альтернативные российские соцсети не удается, жалуется Александр: «Группа во „ВКонтакте“ почти не растет, там у нас примерно 5 процентов аудитории. На Рутуб и Дзен — просто мизер. Мы бизнес и готовы развиваться везде. Только там нет людей. Зато на YouTube за последний год аудитория заметно подросла, несмотря на блокировки».

Кстати, входящие в «белые списки» «ВКонтакте» и «Яндекс. Телемост» тоже пострадали. Так, 17 марта сотни пользователей жаловались на недоступность сервисов.

Новая реальность

Саркис Дарбинян считает, что блокировки и «белые списки» — это надолго: «20 февраля 2026 года Путин подписал закон, который позволяет отключать любой интернет в любое время и на любой срок даже без наличия каких-либо внешних угроз. Техническая инфраструктура уже готова. На узлах всех крупных операторов в стране уже стоят ТСПУ (аппаратура для фильтрации трафика). Это жизнь в новых условиях, к которой москвичам придется привыкать».

Сергей, разработчик Amnezia, уверен, что интернет-ограничения скоро покроют всю столицу. В режиме «белых списков» работа VPN усложняется, объясняет он: «Нужно, чтобы сервера находились в этих „белых списках”, то есть в сетях крупных российских провайдеров или облачных платформ, чьи подсети могут оставаться доступными во время действия ограничений. Кроме того, важно, чтобы используемый VPN-протокол умел эффективно маскировать трафик под разрешенные сервисы или распространенные типы соединений».

На профессиональном языке это называется «обфускация», то есть маскировка кода, мешающего его фильтровать. «Белые списки» — это не значит, что все, кроме разрешенных сайтов, отключено, объясняет Всеволод: «Это значит, что провайдер пропускает одни пакеты (скажем, обращенные к „Яндексу“), а другие (например, к независимым СМИ) не пропускает. VPN посылает мусорный пакет как будто к „Яндексу“, провайдер его пропускает, а внутри спрятан настоящий запрос. Это похоже на чехол „Кока-кола“, который раньше надевали на банку пива, чтобы пить в общественном месте. Мои VPN обращаются к мессенджеру „Макс“».

Всеволод как продвинутый пользователь поставил два собственных VPN на домашнем сервисе и подключил к ним 20 родственников. Практически все собеседники The Insider, даже работающие в государственной сфере, рассказали, как обходят блокировки, ставят VPN пожилым членам семьи или организуют беспрепятственный доступ в сеть для коллег.

Всеволоду это очень напоминает советские времена. «Когда я был молод, папа ловил „вражеские голоса“. Растягивал какие-то проволочные антенны по всей комнате. Вот и мы сейчас чем-то похожим занимаемся», — сетует он.