Снято! ... с проката. Почему все больше российских фильмов кладут на полку без перспективы показа

Кураторы против «Ветра»

Лучшим российским фильмом 2025 года, по версии кинокритиков, стал «Ветер» Сергея Члиянца. Национальная премия «Белый слон», объединяющая более 70 экспертов, оценила картину сразу в нескольких номинациях, в том числе за «Лучший сценарий», написанный Петром Луциком и Алексеем Саморядовым почти 30 лет назад — самих авторов уже нет на свете. Для тех, кто видел их предыдущие картины — прежде всего «Окраину» и «Дикое поле», — не стали неожиданностью сказовая манера повествования, мрачноватая, таинственная и тревожная изобразительная среда, инфернальные герои, словно возникшие из произведений Андрея Платонова.

Удивительно скорее то, что за несколько десятилетий сценарный материал, обычно скоропортящийся, не только не устарел, но даже обрел неожиданную актуальность. Чего стоит финальная сцена фильма, когда отчаявшийся вернуть к жизни погубленную молодую жену герой по имени Иван решает уйти на войну. Причем не конкретную, а абстрактную. «Никто войны не минует. Ни народ, ни человек. И Москва не откупится, — обращается к рекрутам капитан с лицом фанатика. — Пришло время за родину встать. Наши прадеды живота не жалели. Зачем нам другой доли искать? Зачем чужих людей слушать? Разве любят они нас? Тысячу лет не любили, а теперь — любят?»

Играй этого капитана Иван Охлобыстин, всё моментально сместилось бы в сторону бесноватого шутовства с самопародийным подтекстом. А тут работает серьезный драматический артист, и становится уже не до черного юмора. И Иван в итоге смиренно идет на войну, потому что альтернативой ей в диком поле российской окраины может быть только нищета, воровство или душегубство, но уже среди своих.

Премьера «Ветра» должна была состояться в октябре 2024 года в Геленджике в рамках фестиваля «Маяк», который играет едва ли не ключевую роль в современном российском кинопроцессе (подменяя закончившийся в 2022 году «Кинотавр»).

Но так случилось, что куратор из силового ведомства, который опекал инвестора картины, видимо, изначально не был знаком с содержанием, плохо отражающим, с точки зрения человека в погонах, актуальную повестку «СВО». В итоге на «Маяк» фильм не допустили, а режиссера, который совсем не медийное лицо, в профилактических целях отправили с творческими встречами в прифронтовой Донбасс. Впервые «Ветер» показали в марте 2025 года на международном кинофестивале «Дух огня» в Ханты-Мансийске, где он получил гран-при.

Алиса здесь больше не живет

Один из фаворитов «Белого слона» прошлых лет — фильм «Снегирь», основанный на романе Георгия Владимова «Три минуты молчания», опубликованном еще в 1969 году (действие картины перенесено в современность). Раньше такие картины относили к разделу «Воспитание морально-нравственного облика советского человека», или «Кино морального беспокойства». Два друга, совсем юных, оказываются на практике на рыболовецком траулере. Слабость, а затем и предательство одного приводит к гибели другого. Картина, начисто лишенная расхожих голливудских клише (а наоборот, словно обращающая зрителя к опыту психологического кино в духе Сергея Соловьева или Ильи Авербаха), просто не могла не понравиться критикам. И, как ни странно, больше других, словно забыв о своих имперско-голливудских привычках, «Снегиря» оценило жюри премии «Золотой орел» Никиты Михалкова, наградив картину в четырех номинациях, включая «Лучший фильм».

Только и тут не обошлось без интересных подробностей. «Снегирь» обошел амбициозный проект «Вызов», съемки которого впервые в истории кино состоялись в космосе (среди продюсеров картины — Дмитрий Рогозин и Константин Эрнст), и такое решение, по слухам, вызвало недовольство в администрации президента. Обычно лояльные судьи «Золотого орла» не дали «Вызову» ни одной статуэтки (кроме приза оргкомитета актрисе Юлии Пересильд, летавшей в космос вместе с режиссером Климом Шипенко), даже номинация «Лучшие визуальные эффекты» издевательски досталась «Снегирю». Но возможна и другая версия событий. С 2023 года, когда и появился «Снегирь», Хлебников и Мещанинова как режиссеры и сценаристы не выпустили ни одного фильма.

Они, наряду с Александром Сокуровым, наиболее признанные отечественные кинематографисты, не уехавшие из России, — де-факто исключены из профессии. Сложно сказать, связано ли это с тем, что в феврале 2022 года Борис Хлебников подписал коллективное письмо «Нет войне», или с его сотрудничеством с генеральным продюсером онлайн-кинотеатра Kion Игорем Мишиным, которого выдавили из индустрии после обыска в его загородном доме в 2025-м.

В 2021 году Хлебников и Мишин сняли комедийный сериал «Товарищ майор» о чудаковатом сотруднике ФСБ, «спешащем делать добро». После показа пилотных серий проект так и не появился ни на одной онлайн платформе, зато в августе 2022 года почему-то получил прокатное удостоверение, что дает возможность показывать сериал в кинотеатрах, — правда, никто этим не воспользовался.

Наталия Мещанинова к «Товарищу майору» отношения не имеет, протестные письма не подписывала. Она прежде всего автор историй на бытовые и морально-этические, семейные темы. Другое дело — в острой, современной интерпретации этих тем, которая не нравится поборникам «традиционных ценностей». Ее режиссерская работа «Один маленький ночной секрет», показанная в феврале 2023 года на международном кинофестивале в Роттердаме (это несмотря на санкции!), рассказывает о 14-летней девушке, которая подвергается сексуальному принуждению со стороны отчима, — на фоне внешнего благополучия семьи. Сериал «Алиса не может ждать» — про другую девушку-подростка, которая, узнав, что безнадежно теряет зрение, решает продать свою невинность, чтобы найти деньги на операцию, а если та не поможет — просто весело пожить для себя.

На фестивале онлайн-кинотеатров «Новый сезон — 2022» этот проект победил в категории «Самый ожидаемый сериал». Но после премьеры на видеосервисе START «общественники» из числа профессиональных доносчиков обратились в Роскомнадзор, и сериал запретили, потому что в нем «содержится информация, которая не должна распространяться в аудиовизуальном сервисе». У «Одного маленького ночного секрета», на первый взгляд, более благополучная судьба. Фильм разрешен, но только для показа на платформах. Те его не покупают — возможно, из опасений новых доносов.

Подобное происходит не только с подписантами разного рода писем или осквернителями традиционных семейных ценностей. У режиссера «Вызова» Клима Шипенко, получившего, кстати, за свою работу Государственную премию РФ, есть свой скелет в шкафу — фильм о самоубийстве Сергея Есенина «Декабрь», который не выпускают в прокат с октября все того же 2022 года. Официальной формулировки запрета нет, а неофициальная — «слишком кровавые чекисты».

Как разбирали «полки» в Перестройку

В мае исполняется 40 лет со дня легендарного Пятого съезда кинематографистов в Кремле, который, по сути, открыл эпоху горбачевской гласности в СССР. Среди прочего съезд постановил создать при Союзе кинематографистов конфликтную комиссию, которая занялась разбором «полочного» — то есть запрещенного цензурой — кино. Возглавил ее кинокритик Андрей Плахов.

По его признанию, комиссия поначалу полагала, что речь может идти о двух или трех десятках фильмов. Многие из них — например, «Проверка на дорогах» Алексея Германа, «Скверный анекдот» Александра Алова и Владимира Наумова, «Покаяние» Тенгиза Абуладзе, «Одинокий голос человека» Александра Сокурова — были на слуху, и комиссия рекомендовала выпустить их в прокат на приоритетных условиях.

Потом подошла очередь менее известных фильмов, среди которых безусловным шедевром оказался «Комиссар» Александра Аскольдова, но были и просто неудачные работы. Потом заговорили о картинах, отредактированных по требованию цензуры, — и в авторской версии на экраны вышли «Застава Ильича» (в советском прокате — «Мне 20 лет») Марлена Хуциева и «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» («Асино счастье») Андрея Кончаловского. Еще через какое-то время комиссия пришла к выводу, что манипулирование тиражами — это тоже форма цензуры. Кто мог увидеть фильм «Пастораль» Отара Иоселиани, если он был напечатан едва ли не в 15 копиях на всю страну? Не лучше обстояло дело и с «Зеркалом» Андрея Тарковского или фильмами Киры Муратовой. Свои «полки» нашлись у документалистов и мультипликаторов, а также в секторе телепродукции (при том, что в советские годы, в отличие от нынешних, этот сегмент был совсем не велик).

Конфликтная комиссия проработала два года и рассмотрела более 250 фильмов. Однако это с учетом монополии властей на кино, когда заявки на съемки проходили через чиновников, а производство велось на государственной киностудии. Потеряться в такой ситуации было несложно (в 1980-х в СССР ежегодно снималось 150 игровых полнометражных фильмов и столько же других форматов), но пропасть бесследно — невозможно.

Кинопроцесс в советские годы регулировался разрешительными удостоверениями, выдаваемыми Госкино. Без такого документа фильм не мог попасть в прокат. Подобные удостоверения существуют и сегодня — правда, называются прокатными. Однако сейчас фильм и без всякого одобрения сверху может выйти на любом персональном Youtube-канале.

Так cлучилось c работой Александра Сокурова «Сказка»: в 2023 году после отказа Минкульта в выдаче картине прокатного удостоверения ее опубликовала Ксения Собчак, сопроводив показ публичной дискуссией с участием режиссера.

Как «полка» собирается сейчас

Тем не менее новая «полка» наполняется на глазах. Это сигнализирует не только о нарастании тотальной цензуры в современной России (что очевидно и так), но и о деградации всего кинопроцесса в стране. Ведь то, что выводится из сферы общественного внимания, вроде бы и не существует. Очень показательно, что кинопремии «Золотой орел» и «Ника», в теории отражающие противоположные фракции кинематографического сообщества, в реальности, получая господдержку, берут на себя обязательство не включать в свои номинационные списки фильмы без прокатных удостоверений.

И если в случае «Золотого орла» это понятно и объяснимо, то в случае со старейшей и наиболее демократической, как считалось, кинопремией «Ника» — нет. Тем не менее «Сказку» Сокурова не номинировали, хотя несколькими годами ранее режиссеру присудили награду в номинации «Честь и достоинство».

Важен опыт премии Белый слон», которая не только поддержала «Сказку», назвав ее лучшим фильмом года, но и продолжает оценивать кинопроцесс без цензурных ограничений. Среди призеров «Белого слона» — проект «Дау» Ильи Хржановского (четыре серии из десяти получили отказ в выдаче прокатных удостоверений), фильм «Пациент № 1» Резо Гигинеишвили (не имеет ПУ, даже не было обращения на этот счет), уже упомянутый «Один маленький ночной секрет».

Кроме того, премия поддерживает независимое документальное кино. В 2025 году лучшим неигровым фильмом критики назвали картину с символичным названием «Двери закрываются» о хоре работников московского метрополитена, который едет выступать на военно-патриотический праздник в Крыму. Режиссер Яна Исаенко тонко демонстрирует, как на фоне войны разрушаются человеческие связи и контуры мира, традиционно позиционирующего себя «вне политики».

Вообще наличие или отсутствие прокатного удостоверения, если не брать во внимание фестивальный аспект, в современной жизни перестает быть существенным фактором. Минкультуры своим запретом «Сказки» лишь подогрело интерес к ней. В некоторых списках запрещенных фильмов встречается «Капитан Волконогов бежал» Наташи Меркуловой и Алексея Чупова. Но у этой картины есть ПУ. Оно датировано августом 2021 года и его никто не отменял. Не выпускать фильм на экраны — решение продюсеров. Их можно понять: столкновение с «возмущенной общественностью» чревато и моральным, и материальным ущербом. Ведь выход картины в прокат — это тоже затраты.

Есть «прокатник» и у историко-этнографического фильма «Нуучча» Владимира Мункуева, лауреата международных кинофестивалей в Карловых Варах и Таллине. Удостоверение фильму было выдано в том же августе 2021 года, зрительская премьера была намечена на апрель 2022-го. Но в феврале фильм обвинили в русофобии, и с тех пор ситуация остается в подвешенном состоянии. Формального запрета на фильм нет, но уверенности, что его можно выпустить в прокат без скандала — тоже. Цензура и самоцензура идут рука об руку.

Якутия под подозрением

Фильм «Нуучча» снят в Якутии. В последние годы якутское кино на подъеме, причем его развитие происходило «снизу», из-за желания местной аудитории смотреть фильмы на родном языке и большого стремления кинематографистов (зачастую почти любителей) снимать кино — даже за небольшие, на два порядка ниже чем в Москве, деньги. Но в России то, что не инициировал центр, автоматически попадает под подозрение. По крайней мере три якутских фильма сегодня официально или негласно запрещены. Помимо «Нууччи», это комедия «Кандидат» Дмитрия Шадрина (отказ в получении ПУ датируется октябрем 2023 года) и психологический триллер «Айта» Степана Бурнашева.

Главный герой «Айты», якут с русским именем Николай, расследует криминальное происшествие: после подростковой вечеринки 16-летняя Айта пытается покончить с собой и в итоге умирает. Девушка оставляет записку с именем возможного обидчика — Афоня. В моноэтническом поселке, где происходит действие картины, Афоня только один. И он русский, к тому же полицейский.

Расследование еще только начинается, а поселок уже бурлит, требуя самосуда. Подозреваемого в целях безопасности оставляют в полицейском участке, но толпа готова взять его штурмом. При этом у Николая нет никакой симпатии к Афоне. В другой ситуации он бы и сам присоединился к толпе. Но он начальник отдела полиции — по сути, единственная власть в поселке. И герой до последнего, рискуя жизнью, защищает русского, пока в соседнем поселке не находят другого Афоню, якута по национальности, сверстника и возлюбленного девушки.

Фильм сделан с отточенным пониманием жанра и «густой» бытовой достоверностью. В прокате он в 10 раз отбил потраченный бюджет (что для сегодняшнего российского кино звучит фантастически).

Однако в сентябре 2023 года в историю «Айты» вмешался Роспотребнадзор. У фильма отозвали прокатное удостоверение с вердиктом «В картине демонстрируется неравенство лиц по национальному признаку». Режиссера Степана Бурнашева публично поддержал глава Якутии Айсен Николаев. Газета «Якутск вечерний» выпустила номер с заголовком «Роскомпозор». 70 критиков и киноведов подписались под открытым письмом в защиту картины. Роспотребнадзор обвиняли в отсутствии профессиональной экспертизы в решении таких вопросов, как оценка произведений искусства.

Фильму, однако, это не помогло. В итоге «Айту» купила международная стриминговая платформа Amazon Prime Video, и теперь картину могут увидеть зрители по всему миру. В России же фильм доступен только на пиратских сервисах.

Сделать понятно

29 января в Госдуме состоялся круглый стол на тему «Государственная поддержка и пути развития отечественной кинематографии». В нем приняли участие почти все ключевые фигуры индустрии — от министра культуры Ольги Любимовой до кинорежиссера, актера и продюсера Федора Бондарчука. Как выяснилось, у депутатов накопилось немало претензий к российской кинопродукции: кому-то не понравился «Чебурашка», а кому-то «Буратино». Но главное — в Госдуме искренне не понимают, почему до сих пор не появился великий патриотический кинематограф, который собирал бы аншлаги в кинотеатрах. Тем более что после ухода из России западных прокатчиков таковых практически не бывает.

Событие прошло бы незамеченным, если бы не выступление режиссера Алексея Германа — младшего, который в острожной форме высказался против надзора госструктур («Если мы еще будем плодить контролирующие органы, мы просто задохнемся») и цензуры («Излишняя регламентация сейчас может помешать развитию отечественного кино»). Все это было сказано не столько в защиту свободы творчества, сколько из чистой прагматики: отрасли нужны правила, чтобы их придерживаться. «Нам очень важно понимать, — сказал Герман, — о чем мы можем говорить и о чем не можем».

Колонку на схожую тему прошлым летом опубликовал в «Российской газете» спецпредставитель Владимира Путина по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой, по совместительству — театральный продюсер и критик. По его мнению, из-за множества «трудно формализуемых с юридической точки зрения требований» и отсутствия единых правил страдает прежде всего качество произведений. «Нельзя творить, держа на столе указы президента РФ и своды законов, включающих, помимо Гражданского, и Уголовный кодекс», — отмечал Швыдкой.

Из всего сказанного выше можно сделать вывод, что наиболее прагматичная часть культурного истеблишмента пытается договориться с государством о рамках его цензурного участия в жизни художников (а последние со временем придумают способы обхода этих рамок, как уже было в советские времена). Но тот же Швыдкой, похоже, понимает сложность подобной задачи:

«Было бы куда честнее вернуться к цензуре, которой бы занимались профессионалы, а не бюрократы различных ведомств, сами не представляющие до конца, чего же им надо бояться, чтобы не потерять место. Да, возрождение института цензуры — недешевое удовольствие, требующее не сотен, но тысяч просвещенных слуг государства, но, пожалуй, только оно может сохранить здоровую обстановку в творческой среде».

Речь, по сути, идет о реставрации советской эпохи застоя, когда и газета «Правда» на каждом столбе висела, и Георгий Данелия снимал «Осенний марафон», а каждый художник прекрасно знал, что разрешено правилами, а что нет. Только такие правила — следствие выстраивания длительных и компромиссных отношений между художником и властью. Нужны ли такие отношения нынешнему государству, если под его началом отряды «общественников», способных по свистку сверху и выставку Вадима Сидура разгромить, и неугодного художника в публичном месте облить краской, и любой фильм или спектакль «отменить», — при том, что другая часть общества либо уехала из страны, либо обложена ворохом репрессивных законов?

Власти куда проще, решая сиюминутные тактические задачи, держать и интеллигенцию, и народ, как говорил классик, «в состоянии постоянного изумления», объявляя через своих спикеров и мыслителей, что «Чебурашка», например, это «вредный кинопродукт, который разлагает наших детей» (слова депутата Дмитрия Певцова), или того круче — «появление Чебурашки совпадает с переходом к мещанским ценностям и инфантилизму. Так СССР и развалился — Чебурашка его и развалил!», как сказал философ Александр Дугин.