Президент США Дональд Трамп 9 октября объявил, что договорился с Владимиром Путиным о поставках российского дизельного топлива на американский и мировой рынки. В тот же день Минфин США приостановил санкции в отношении импорта российского дизеля. Россия со своей стороны объявила, что снимает запрет на экспорт дизельного топлива, введенный на фоне топливного кризиса в стране.
Вице-премьер Александр Новак заявил, что Москва готова экспортировать 300 тысяч тонн дизеля уже в октябре, 500 тысяч тонн — в ноябре и до 1 млн тонн — в декабре. «В перспективе объем может вырасти до 3 млн тонн в месяц», — добавил чиновник.
Как рассказал в беседе с The Insider международный эксперт в области санкций и по изучению стран СНГ Джордж Волошин, обещанные 3 млн тонн в месяц означают возвращение российского экспорта на досанкционный уровень.
«Объемы в 300–500 тысяч тонн в месяц, заявляемые на ближайшие недели, для глобального баланса относительно скромны. Это эквивалент загрузки нескольких танкеров класса LR или средних партий MR, которые рынок поглотит без структурных сдвигов. Однако заявленная планка в 3 млн тонн в месяц (порядка 36 млн тонн в год) — это уже колоссальная цифра, сопоставимая практически со всем историческим морским экспортом дизельного топлива из России в пиковые докризисные периоды. По сути, речь идет о попытке вернуть российские экспортные потоки на досанкционные максимумы, но уже под эгидой прямых поставок на западные направления.
Для внутреннего рынка США этот шаг носит скорее точечный логистический характер. Американские НПЗ сами производят огромные объемы дистиллятов, но северо-восток США традиционно испытывает дефицит из-за логистических ограничений Закона Джонса, поэтому импортные спотовые партии могут локально охладить розничные цены перед зимним сезоном. В глобальном масштабе эффект будет зависеть от чистоты прироста. То есть если эти баррели просто перенаправляются из Турции, Бразилии или Азии, произойдет лишь некоторое выравнивание торговых путей без давления на мировые котировки. Если же на мировой рынок пойдут принципиально новые физические объемы, маржа переработки (“crack spreads”) в Европе и Азии неизбежно пойдет вниз.
Выполнение стартовых обязательств в 300–500 тысяч тонн не создаст критических проблем для внутреннего рынка РФ, поскольку осенние ремонты на большинстве НПЗ подходят к завершению, а сезонный спрос в сельском хозяйстве начинает спадать. Главное препятствие для выхода на 1–3 млн тонн в месяц кроется в техническом состоянии переработки и логистике, поскольку продолжающиеся повреждения установок первичной переработки и вторичных процессов гидрокрекинга на ключевых европейских заводах России ограничивают выпуск зимних сортов дизеля. Чтобы экспортировать до 3 млн тонн без риска возникновения топливного кризиса и резкого взлета оптовых цен на Санкт-Петербургской бирже, российским нефтяникам потребуется не только полностью восстановить мощности, но и фактически принудительно приоритизировать экспортные отгрузки в ущерб накоплению стратегических запасов внутри страны. Что выглядит весьма труднодостижимым. Отсюда ожидаемый скепсис рынка».
По словам научного сотрудника Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета Татьяны Митровой, у России достаточно дизеля, чтобы его продавать, но возможности экспорта будут зависеть от интенсивности украинских ударов по НПЗ и портам.
«Я бы сказала, что, несмотря на сокращение переработки, определенные объемы дизеля Россия вполне может экспортировать. Из-за экспортного запрета на некоторых НПЗ уже возник риск затоваривания. Дополнительные возможности дают накопленные запасы, импорт топлива — в первую очередь из Беларуси и при необходимости ограничение внутреннего потребления.
Вывоз возможен не только через балтийские и черноморские, но и через дальневосточные порты, гораздо менее уязвимые для украинских ударов. Главный вопрос заключается в том, продолжит ли Украина атаки на НПЗ, порты и хранилища, несмотря на давление Трампа. Поэтому разовые поставки вполне реалистичны, но вот устойчивое наращивание экспорта вызывает сомнение».
