Власти Украины заявили о намерении эвакуировать население города Олешки, расположенного на оккупированном российской армией левом берегу Днепра в Херсонской области. План эвакуации разрабатывает украинский омбудсмен Дмитрий Лубинец совместно с МККК. В Олешках разворачивается гуманитарная катастрофа: нет света, газа и воды, срываются поставки продуктов и лекарств, а жители не могут выехать из города из-за постоянных обстрелов, налетов российских FPV-дронов и заминированных дорог. Что происходит в оккупированных Олешках и как планируют эвакуировать жителей — в разборе The Insider.
При участии Татьяны Поповой
«Людей нужно вывозить»
Уполномоченный Верховной рады Украины по правам человека Дмитрий Лубинец обратился в Международный комитет Красного Креста (МККК) с просьбой о помощи в эвакуации жителей оккупированных Олешек — города на левом берегу реки Днепр в Херсонской области. Речь идет о гуманитарном коридоре и гарантиях безопасности для тех, кто захочет уехать. Лубинец также призвал международное сообщество обеспечить доступ международных миссий в оккупированный город.
Как рассказали The Insider в офисе омбудсмена, сейчас обсуждаются возможные варианты безопасного вывоза людей из Олешек и соседних населенных пунктов. Украинская сторона уже передала МККК список жителей, нуждающихся в помощи.
«С правовой точки зрения организация эвакуационных мероприятий должна осуществляться с соблюдением норм международного гуманитарного права, с учетом факторов безопасности и оперативной обстановки», — отметили в ведомстве.
Необходимость срочной эвакуации в офисе объясняют стремительно ухудшающейся гуманитарной ситуацией. С начала февраля в секретариат поступило уже 127 обращений от жителей Олешек.
«Значительная часть гражданского населения вынуждена длительное время находиться в подвальных помещениях и укрытиях в связи с систематическими обстрелами и бомбардировками. Среди лиц, остающихся в городе, есть дети, пожилые люди, лица с инвалидностью, а также граждане, нуждающиеся в медицинской помощи».
При этом люди не могут эвакуироваться самостоятельно: «Выезд затруднен из-за отсутствия безопасных маршрутов эвакуации, минирования дорог, функционирования блокпостов, проведения так называемых фильтрационных мероприятий и отсутствия организованных гуманитарных коридоров. В таких условиях люди оказались в ситуации, когда они не могут безопасно покинуть территорию».
7 мая МККК подтвердил свою готовность содействовать эвакуации. О необходимости международного вмешательства 12 мая заявил и президент Украины Владимир Зеленский. По его словам, ситуация на оккупированной части Херсонской области — в Олешках и в других городах и селах — остается очень тяжелой и «именно на этой части оккупированной территории крайне сложно проводить эвакуацию людей».
«Важно, чтобы международные организации, все, кто способен помочь в этом, были задействованы и активно работали. Мы обсудили детали этого процесса. Я благодарен всем, кто старается помочь: нашим партнерам, областной власти Херсонщины, омбудсмену, команде правительства», — сказал он.
Глава Олешковской городской военной администрации Татьяна Гасаненко рассказывает, что в городе остаются около двух тысяч человек, включая 47 детей.
«Город уже пятый год живет без газа, света и воды. С 4 мая в Олешки не было поставок продуктов. В апреле поставок не было по три-четыре недели, а зимой — по полтора месяца. Людей нужно вывозить», — говорит она.
Олешки находятся под российской оккупацией с первых дней полномасштабного вторжения. После подрыва плотины Каховской ГЭС город оказался почти полностью затоплен, а жители многоэтажек остались без водопровода. С конца 2025 года к этому добавились перебои с поставками продуктов.
«Все продукты, которые каким-то чудом попадают в Олешки, продаются, и цены на них очень высокие — даже по меркам так называемых российских рублей», — рассказывает Гасаненко.
Но даже если у людей есть деньги, воспользоваться ими непросто. По словам Гасаненко, зачастую жители не могут снять ни украинские социальные выплаты, ни российские, назначенные оккупационными властями: в Олешках и соседних селах нет ни одного работающего банкомата. Людям приходится передавать банковские карты случайным перевозчикам, которые пытаются добраться до более крупных оккупированных городов, например до Скадовска. Вернутся ли они с деньгами или нет, никто не знает.
«Никакой власти в Олешках нет. Пожаловаться, получить какую-то помощь абсолютно невозможно. Люди просто оставлены там на выживание», — говорит она.
Выезд из города, по ее словам, превратился в отдельный рынок услуг. Бесплатно эвакуировать людей продолжают лишь некоторые волонтеры, большинство же берут деньги: «Я никого не осуждаю. Люди рискуют самым дорогим — жизнью, заезжая в город и выезжая из него».
Гасаненко рассказывает, что только с октября по апрель в районе Олешек подорвались 20 машин скорой помощи. Одна из таких атак закончилась гибелью трех медиков, которые пытались доставить в больницу топливо для генератора.
По словам главы администрации, эвакуация из Олешек превратилась в «дорогу в один конец». Люди садятся в любые машины, надеясь выбраться, но даже это не гарантирует спасения.
«Было несколько случаев, когда люди пытались эвакуироваться со скорой помощью, но машина все равно попадала под обстрел. И люди пешком возвращались обратно в Олешки, снова рискуя жизнью».
Дополнительную опасность представляет плотное минирование территории. По словам Гасаненко, мины начали устанавливать еще в начале боевых действий — вдоль реки, в плавнях и на прилегающих территориях, — однако сейчас ситуация стала значительно хуже.
«Плотность минирования растет не то что с каждым месяцем, а с каждым днем. Неизвестно, зачем россияне минируют дороги, — их логику понять невозможно. Если бы у них была логика, они бы никогда не пришли на нашу землю», — говорит она.
При этом оккупационные власти объясняют запрет на выезд «атаками» со стороны ВСУ. Жителям рассказывают, что гуманитарные коридоры невозможны, потому что украинская сторона якобы будет обстреливать людей: «Именно это они пишут в своих Telegram-каналах».
Даже те, кому удается уехать из Олешек, часто остаются на оккупированной территории — в Раденске, Костогрызове, Скадовске. По словам Гасаненко, многие боятся ехать на подконтрольную Украине территорию из-за постоянной российской пропаганды, убеждающей людей, что «Украина уже почти завоевана Россией» и что на подконтрольной Киеву территории их «никто не ждет».
«Я не могу сказать, что там безопасно, — там тоже прилеты и гибнут люди. Но там все-таки безопаснее, чем в Олешках, потому что дальше от воды. Люди просто отъезжают от непосредственной опасности. Там лучше с поставками продуктов и так далее».
С другой стороны, по словам Гасаненко, некоторые жители продолжают надеяться, что смогут переждать войну и вернуться к прежней жизни, несмотря на постоянные обстрелы и гуманитарную катастрофу. При этом за годы жизни под оккупацией у многих людей появились тяжелые психологические травмы.
«Одна женщина сказала мне: „Я уже знаю, что умру здесь“. Она говорила: „Вы не представляете мое состояние, когда я разговаривала с соседкой, а через двадцать минут на заборе висели кишки этой соседки. Я уже знаю, что погибну здесь. Я никуда не хочу. Я погибну — либо в своем доме, либо на той дороге“».
Я погибну — либо в своем доме, либо на той дороге
Дроновая блокада и тела на улицах
Судя по съемке с дрона, сделанной 34-й бригадой морской пехоты, Олешки после четырех лет боевых действий выглядят почти уничтоженными. Часть многоэтажек полностью разрушена, другие наполовину обвалились после взрывов. На кадрах от 22 марта 2026 года видны выгоревшие квартиры и обрушившиеся балконы, на кадрах от 20 апреля — разбомбленные дома и полуобвалившиеся крыши.
Журналистка Зарина Забриски, живущая и работающая в Херсоне с весны 2023 года, рассказывает, что начала документировать ситуацию на оккупированном Левобережье в конце 2025 года. По ее словам, гуманитарный кризис давно вышел за пределы одних только Олешек:
«Проблема в том, что не только Олешки, но и Голая Пристань, и другие города находятся фактически в дроновой и минной блокаде».
По ее словам, дороги вокруг населенных пунктов заминированы, машины регулярно подрываются, а любое передвижение связано с риском попасть под атаку дронов. Из-за этого в города практически невозможно доставить продукты, медикаменты и топливо. В Олешках перестала работать больница: «Она работала от генератора, а сейчас невозможно подвезти бензин. Лекарства у людей закончились».
Отдельной проблемой стала ситуация с погибшими. Из-за отсутствия электричества в морге не работают холодильники. «Тела просто лежат. Их не давали вывозить, например, в Геническ», — рассказывает Забриски.
Глава Олешковской городской военной администрации Татьяна Гасаненко говорит, что морг в Олешках фактически перестал работать еще после подрыва Каховской ГЭС. Здание было повреждено во время затопления и неоднократно попадало под обстрелы.
По ее словам, в последние месяцы тела начали складывать в подвале больницы — просто потому, что других помещений с толстыми стенами в городе не осталось. При этом официально хоронить погибших без судебно-медицинской экспертизы запрещено, а ближайший судмедэксперт находится в Каланчаке. «То есть снова нужно ехать по этой дороге смерти, везти мертвое тело — простите за мой цинизм, — чтобы потерять еще и живых. Никто этого не хочет», — говорит она.
Гасаненко рассказывает, что знает женщину, чей сын погиб еще зимой. В декабре тело удалось вывезти на судмедэкспертизу в Каланчак, однако вернуть его обратно нельзя:
«Человек до сих пор не похоронен, потому что теперь завезти тело обратно в Олешки невозможно, а мать не дает согласие, чтобы его где-то там выбросили. Потому что где гарантия, что его вообще кто-то похоронит?»
Она добавляет, что точное число погибших установить невозможно. Администрация пытается вести собственный учет жертв, но речь идет только о подтвержденных случаях. «Мы собираем такую информацию для себя, но это неполные данные. Мы фиксируем только подтвержденные случаи: когда мы знаем, что человек был зарегистрирован в Олешковской громаде, проживал по такому-то адресу, имеет такую-то дату рождения», — говорит она.
По словам главы администрации, часть погибших так и остается неопознанной: «Есть люди, которые просто остались лежать там — на трассе смерти, и на этом всë».
Кроме того, есть трупы, которые всë еще лежат на улицах и с наступлением тепла начинают разлагаться.
«Есть тела российских солдат. И их растаскивают бродячие собаки — они уже знают вкус человеческого мяса. И эти собаки начинают гоняться за живыми людьми».
Одна из жительниц, по словам Гасаненко, возила с собой еду, когда ездила по городу на велосипеде, чтобы отвлечь собак, если они нападут:
«Но на хлеб они не отреагировали. Потому что собака, которая уже знает вкус человеческого мяса, хочет человека. Это страшная вещь. Олешковцы между собой друг друга знают, и если что, кто-то хотя бы на садовой тележке отвозит мертвое тело в сторону больницы, а эта кацапня не нужна ни нашим, ни их».
О мертвых телах на улицах пишут и жители в местных Telegram-каналах. В одном из сообщений, опубликованном 24 марта, говорится:
«Фото, может, и подделка, а вот то, что там валяются трупы, которые грызут голодные собаки, — это правда. Разгромили пятиэтажку, где сидели операторы дронов. Били, пока она не рухнула. После этого трупы рашиков были разбросаны вокруг, собаки их грызут. Мирные жители пытаются обходить это место, потому что картина ужасная.
Можете не верить, но в Олешках ужас. Мы еще не знаем, сколько людей умерло от холода, от голода, без лекарств. Общаюсь с теми, кто остался, — кровь застывает в жилах. А вы призываете не верить! Да, не всему нужно верить, но не в этом случае, к сожалению».
«Еще одну зиму они не переживут»
О том, как сейчас проходят эвакуации из Олешек, рассказывает волонтер Ксения Архипова. Она занимается вывозом жителей с оккупированного Левобережья с начала полномасштабной войны. По ее словам, в последние месяцы эвакуация стала особенно сложной и зависит буквально от случайных окон, когда по заминированным дорогам еще можно проехать:
«Мы ловим момент, когда в Олешках разминируется трасса. Я всегда об этом знаю. Туда выезжают скорые — вывозят раненых в Скадовск, потому что наша больница не может оказать помощь и провести тяжелую операцию, например провести ампутацию. А в Олешках очень много людей подрываются на минах, на „лепестках“, в том числе дети. И когда скорые выезжают из Олешек, мы понимаем, что трасса разминирована и есть шанс».
При этом, по словам Архиповой, организовать эвакуацию становится все труднее: город практически полностью отрезан от связи, а любое перемещение остается крайне опасным.
По ее оценке, сейчас в Олешках, вероятно, стало меньше людей, чем называлось ранее: «Я думаю, что там полторы тысячи есть, и то с натяжкой».
Особое беспокойство вызывают дети. Многие родители боятся эвакуироваться из-за отсутствия российских документов — опасаются, что при попытке выезда российская сторона может забрать ребенка. Тем не менее волонтеры продолжают убеждать людей покинуть город и помогают им уже после эвакуации — с жильем и документами.
Архипова рассказывает, что в ходе всех эвакуаций удалось вывезти 153 человека. Они перебрались в более спокойные места. Однако ситуация в городе продолжает ухудшаться. По ее словам, под обстрелы и атаки дронов попадают даже коммунальные службы.
«12 мая был сброс с дрона. Вышла коммунальная служба в оранжевых жилетах — их было семь человек. Сброс — с русского дрона, и женщина погибла. У остальных — осколочные ранения, у одного мужчины нет глаза».
Прошлой зимой, по словам Архиповой, многие жители буквально замерзали в своих квартирах: температура внутри домов держалась на уровне +3 /+5.
«Газа нет, света нет, топить им нечем. Частные дома уже повыпалывали всë, даже фруктовые деревья. Буржуйки строили и топили этим деревом. Еще одну зиму они не переживут. До зимы их надо оттуда всех вывезти — максимально всех, кто хочет ехать».