На встрече с сотрудниками и подопечными фонда «Защитники отечества» у Владимира Путина произошел такой диалог с сотрудницей фонда, жительницей Донецка Натальей Линник:
Н. Линник:
— К нам приходят ребята, которые служили с 2014 по 2022 год. Это ребята, которые не достигли 30 лет, они имеют боевой опыт, они имеют удостоверение ветерана боевых действий. Но, придя в военкомат для получения военного билета российского формата, им выдают повестку на срочную службу. По-женски, мне кажется, это несправедливо.
В. Путин:
— По поводу повесток на срочную службу [побывавшим в зоне боевых действий] — ну это, конечно, ерунда. Вы знаете, что ребят со срочной службы мы не направляем в зону боевых действий. Но повестки на срочную службу тоже, наверное, это лишнее, для тех, кто уже побывал на фронте.
Путин здесь отвечает совершенно не на тот вопрос, который ему задали. Сотрудница фонда не спрашивала, направляют ли срочников в зону боевых действий. Жительница Донбасса, она имела в виду тех, кто в 2014–2022 годах отслужил в так называемых вооруженных силах самопровозглашенных ДНР и ЛНР. Эти «республики» до 2022 года частью России не считались, и получается, что те, кто воевал на стороне сепаратистов, формально в ВС России не служили и поэтому подлежат призыву.
Но Путин зачем-то заговорил об участии в боевых действиях российских срочников, и его заявление — неправда. Во-первых, практика направления срочников на «СВО» существовала в начале войны, до объявления мобилизации. 9 марта 2022 года фициальный представитель Минобороны России генерал-майор Игорь Конашенков сообщил, что «обнаружились несколько фактов присутствия военнослужащих срочной службы в частях российских ВС, участвующих в проведении специальной военной операции на территории Украины». Он также признал, что несколько срочников попали в плен.
Во-вторых, в августе 2024 года Би-Би-Си и «Медиазона» назвали количество погибших на войне российских срочников: их на тот момент было не менее 159. Это те случаи, которые удалось подтвердить по открытым данным; скорее всего, в действительности их еще больше.
Журналистка Би-Би-Си Ольга Ившина писала:
«Формально на боевые задачи их [срочников] теперь действительно не отправляют, но охрана приграничных позиций в России и аннексированном Крыму — не самое безопасное задание в разгар полномасштабной войны с соседом. <…>
Реальное число погибших срочников наверняка выше, чем мы смогли установить по открытым данным — публикациям в СМИ и некрологам, которые близкие погибших постят в соцсетях.
Это объясняется и тем, что однозначно определить статус погибших не всегда просто: в десятках случаев министерство обороны уверяло родственников погибших, что те добровольно подписали контракт — по совпадению, всего за несколько недель или даже дней до гибели. Многие родители отказываются в это верить».
Курская область также не считается «зоной СВО»; в декабре 2024 года кремлевские СМИ писали, что разрабатывается законопроект о приравнивании воюющих там к участникам «СВО», 27 февраля 2025 года он внесен в Госдуму. Но закон касается только статуса ветерана и участника боевых действий для тех, кто воевал под Курском; это не помешает направлять туда срочников.
По информации издания «Верстка», на 20 февраля 2025 года в Курской области погибло не менее 25 срочников.