Народ против алгоритмов. Как юридический прорыв в США может поменять облик соцсетей

Когда в 2019 году дочери Артуро Бехара, ключевого свидетеля на нынешнем процессе против Meta, исполнилось 14 лет, он сам помог ей завести Instagram. Девушка рассказывала там об их общем с отцом увлечении — реставрации старых автомобилей. Но довольно быстро ей начали приходить сообщения от незнакомцев: сексуальные предложения, изображения гениталий и просьбы показать грудь. На большинство жалоб в Instagram приходил стандартный ответ: нарушений не обнаружено.

Бехар поговорил с подругами дочери и выяснил, что это обычная ситуация. Он был удивлен, потому что сам с 2009 по 2015 год работал в Facebook и занимался проблемой кибербуллинга. Из Meta он уволился, чтобы проводить больше времени с детьми. А теперь ради дочери вернулся — консультантом команды Instagram по благополучию пользователей.

Он два года пытался изменить ситуацию изнутри, но столкнулся с сопротивлением менеджмента. В 2021 году отчаявшийся Бехар написал топ-менеджерам Meta два письма о домогательствах и оскорблениях, с которыми сталкиваются 13–15 летние пользователи Instagram. Он приложил статистику и примеры со своей дочерью. Марк Цукерберг ему не ответил, а встреча с главой Instagram Адамом Моссери ни к чему не привела.

Тогда Бехар уволился, чтобы продолжить борьбу снаружи. 19 августа 2026 года он давал показания на процессе Калифорния, Колорадо, Кентукки и Нью-Джерси против корпорации.

Процесс начался 18 августа в федеральном суде в Окленде, Калифорния. Всего с Meta судились генпрокуроры 29 американских штатов. Суд решил рассматривать не все претензии сразу, а начать с Калифорнии, Колорадо, Кентукки и Нью-Джерси.

Четыре штата обвиняли Meta в том, что она сознательно спроектировала Facebook и Instagram так, чтобы дети и подростки пользовались ими компульсивно, знала о рисках для их психического здоровья и при этом вводила родителей и общественность в заблуждение относительно безопасности платформ. Второе обвинение касалось незаконного сбора данных детей младше 13 лет. Бехар говорил присяжным, что проблема находится на самом верху — на уровне Цукерберга:

«В конечном счете именно корпоративная культура, созданная Марком, сделала практически невозможным внедрение функций, которые решали бы проблемы благополучия и безопасности».

Бехар считал «обреченной на провал» и одну из самых разрекламированных защитных функций Instagram — предложение сделать перерыв через 10, 20 или 30 минут использования. Эта функция не включалась по умолчанию, а напоминание можно было игнорировать. 

По словам свидетеля, в Meta считалось общеизвестным, что у большинства родителей нет времени разбираться в настройках соцсетей и следить, как именно ими пользуются дети. Там понимали, что в большинстве случаев функция «перерыв» так и останется выключенной.

При этом у компании были инструменты, позволявшие выявлять миллионы пользователей младше 13 лет, утверждал Бехар. Но Meta придерживалась политики «не спрашивай, не говори»: активное выявление таких детей могло ударить по прибыли.

В суде всплыли и другие свидетельства, как в Meta относились к безопасности подростков. Например, бывший сотрудник компании Джордж Воличенко работал в команде Instagram по вопросам психического здоровья. Но, по его словам, реальной задачей этого подразделения было «защитить компанию в будущих судебных процессах».

Команда предлагала рабочие решения. Например, автоматически включать функцию «сделать перерыв» для младших подростков. Руководство отказывалось. «Компромисс в отношении основных показателей был нежелательным», — объяснил Воличенко. Под основными показателями имелись в виду в том числе частота и продолжительность использования продуктов Meta.

В шесть утра 26 августа судья Ивонн Гонсалес Роджерс получила от сторон процесса документ, который фактически заканчивал разбирательство. Мировое соглашение принесли ей за несколько часов до очередного заседания. В этот день планировалось продолжение допроса главы Instagram Адама Моссери.

Процесс рассчитывали примерно на шесть недель, а среди приоритетных свидетелей штаты указывали Марка Цукерберга. Но до него очередь так и не дошла.

Meta согласилась выплатить до $18 млрд и существенно изменить правила работы Facebook и Instagram для несовершеннолетних. Но не признала ни одного из предъявленных ей обвинений и, по условиям соглашения, продолжает отрицать свою ответственность.

Штаты в свою очередь отказались требовать от Meta $200 млрд, потому что в случае их победы Meta могла обжаловать решение и тяжба продолжалась бы еще несколько лет. Именно скоростью генеральный прокурор Северной Каролины Джефф Джексон объяснял согласие на сделку: «Мы не хотим потерять еще одно поколение. Мы хотим этих изменений, и как можно скорее».

Теперь Meta придется существенно перестроить Facebook и Instagram для несовершеннолетних.

• Главное изменение — общий для обеих соцсетей ежедневный двухчасовой лимит использования для подростков младше 18 лет, включенный по умолчанию. Время с нескольких обнаруженных Meta аккаунтов будет суммироваться, а снять ограничение можно будет только с разрешения родителей. Правда, в два часа не засчитываются переписка, просмотр видео и прослушивание аудио продолжительностью от 22 минут: лимит прежде всего касается ленты, Reels и другого короткого контента.
• С полуночи до шести утра подростки не смогут смотреть ленту, Stories, Explore и Reels или публиковать новый контент. С восьми утра до трех дня Meta будет отключать большинство push-уведомлений, кроме личных сообщений и уведомлений о безопасности аккаунта. Через каждые 15 минут непрерывного использования подростку предложат сделать перерыв, а через 60 и 90 минут пользования в день напомнят о проведенном в соцсетях времени.
• Соглашение затрагивает и механизмы удержания внимания. Подростки смогут отключить автовоспроизведение, а родители — запретить включать его обратно. Количество лайков и реакций будет скрыто по умолчанию. Персонализированную ленту, однако, Meta отключать не обязана. Подросток сможет перейти на хронологическую выдачу из аккаунтов, на которые подписан, — компания будет периодически напоминать об этой возможности, а родители смогут сделать такой режим обязательным.
• Meta также обязалась усилить возрастные ограничения на контент. Подросткам запретят фильтры, имитирующие пластическую хирургию или экстремальный макияж. Но обычный виртуальный макияж, сглаживание кожи, фантазийные и пародийные эффекты останутся доступны.
• В течение года компания должна усилить определение возраста: выявлять как детей младше 13 лет, которым Facebook и Instagram вообще не положены, так и подростков 13–17 лет, указавших взрослый возраст, и автоматически применять к ним подростковые настройки безопасности. Аккаунты несовершеннолетних останутся закрытыми, а потенциально подозрительным взрослым станет сложнее находить их и вступать в контакт. Решение по жалобам подростков на потенциально вредный контент на английском и испанском должно приниматься в течение шести часов как минимум в 90% случаев.
• Расширится и родительский контроль. Родители смогут узнавать о дополнительных аккаунтах подростка и контактах с потенциально подозрительными пользователями, получать данные об использовании Facebook и Instagram и видеть попытки изменить защитные настройки.

Юридически соглашение охватывает только сами соцсети. При этом Instagram Direct и Messenger специально исключены из части ограничений, поэтому запрет на ночное использование или двухчасовой лимит не означает запрета на личное общение.

Есть в соглашении еще одно условие, гораздо менее заметное для пользователей. Meta профинансирует независимый фонд исследований социальных сетей, которому будет предоставлять данные согласившихся на это пользователей для изучения влияния платформ на благополучие подростков. Это может оказаться важным: исследователи со стороны не видят того, что видит сама Meta.

К соглашению присоединились 47 штатов плюс округ Колумбия, Пуэрто-Рико, Американское Самоа и Северные Марианские острова — всего 51 юрисдикция. 

Из 50 штатов к общему соглашению не присоединились только три. Нью-Мексико уже выиграл собственный процесс против Meta. Техас заключил с ней отдельное соглашение более чем на 1 млрд, предусматривающее схожие ограничения для подростков. А Флорида сочла условия слишком мягкими и продолжает судиться.

Двухчасовое ограничение — одна из самых заметных мер в соглашении Meta со штатами. Но время, проведенное в соцсетях, далеко не единственный и, возможно, не главный показатель того, что взаимодействие с платформой стало опасным.

Исследовательница из Хайфского университета Шира Барзилай изучает связь цифровых медиа с психическим здоровьем подростков. По ее словам, само представление о чрезмерном использовании быстро меняется.

В 2010 году, когда Барзилай начинала заниматься этой темой, пять часов в интернете считались патологией. Теперь, по ее словам, это обычное экранное время молодого человека. Поэтому возникает вопрос: что сегодня считать патологией, а что нормой?

«Это не значит, что количество часов вообще не имеет значения, — объясняет она The Insider. — Более раннее получение собственного телефона и большее время использования смартфона и соцсетей связаны с худшими показателями психического здоровья: депрессией, расстройствами пищевого поведения и суицидальным поведением. Однако установить, что именно соцсети стали причиной этих проблем, значительно сложнее. Важно и то, как именно человек проводит время в соцсетях. Для одних социальные сети могут быть вредны, для других — выполнять защитную функцию. Именно поэтому картина настолько сложная».

К похожим выводам пришло гораздо более масштабное исследование Юньюй Сяо из Корнеллского университета. В него попали 4285 американских детей. На момент начала им было в среднем 10 лет, наблюдение длилось четыре года.

Оказалось, что само количество экранного времени не предсказывало последующих суицидальных или психических проблем. А вот признаки зависимого использования — предсказывали.

Что понимали под зависимым использованием? Детей спрашивали, много ли они думают о соцсетях, возникает ли у них потребность пользоваться ими все больше, заходят ли они туда, чтобы забыть о проблемах, были ли у них неудачные попытки сократить использование, испытывают ли они раздражение или стресс без доступа к соцсетям и мешают ли они учебе или другим повседневным делам.

У детей, у которых признаки зависимого использования соцсетей усиливались с возрастом, риск суицидального поведения оказался примерно в 2,1 раза выше остальных. В группе с устойчиво высокими показателями — примерно в 2,4 раза выше.

К подростковому возрасту примерно треть участников исследования попала в группы с высоким или растущим уровнем зависимого использования соцсетей.

Любопытно, что похожие критерии проблематичного поведения использует и сама Meta. В 2019 году ее исследователи опросили около 20 тысяч пользователей Facebook и сопоставили ответы с данными об их реальном поведении на платформе.

Проблемным они считали использование при одновременном наличии двух признаков: Facebook негативно влияет на реальную жизнь человека, а сам человек чувствует, что теряет контроль над своим поведением. В этой ситуации оказались 3,1% американских участников исследования. Среди пользователей до 25 лет — «почти вдвое больше».

Что именно вызывает это зависимое поведение? В материалах нынешнего процесса оказалась внутренняя переписка корпорации. Например, еще в 2020 году сотрудники обсуждали, что их продукт вызывает «эффект игрового автомата». Как и азартные игры, социальные сети дают непредсказуемое вознаграждение в виде интересного контента и лайков, стимулирующие пользоваться продуктом снова и снова.

Прокручивая бесконечную ленту рекомендаций, пользователь никогда не знает, принесет ли она интересный контент. Так возникает «эффект игрового автомата».

Американская НКО Fairplay защищает детей от коммерческой эксплуатации и выступает за ограничения аддиктивного дизайна технологических платформ. Самым опасным механизмом соцсетей там считают как раз ленту.

«Если бы меня спросили, что я изменила бы в первую очередь, это была бы персонализированная рекомендательная лента, — заявила The Insider юрист Fairplay Хейли Хинкл. — Она значительно увеличивает время, которое ребенок проводит онлайн. Кроме того, то, как такие системы запрограммированы, зачастую приводит ребенка ко все более экстремальному контенту на одну и ту же тему. Именно здесь мы видим много вреда».

Внутри самой Meta опасный эффект рекомендаций заметили еще два года назад. В 2023–2024 учебном году компания исследовала ленты 1149 подростков.

Пользователи, сообщавшие о недовольстве своим телом, получали примерно втрое больше контента, связанного с расстройствами пищевого поведения и образом тела. На него приходилось 10,5% их выдачи против 3,3% у остальных подростков.

Исследование не доказывало, что именно Instagram вызвал недовольство собственным телом. Но демонстрировало другое: уже уязвимым подросткам платформа выдавала значительно больше потенциально проблемного для них материала. При этом автоматические системы фильтрации Meta не распознали, согласно внутреннему исследованию, 98,5% потенциально вредного контента.

Тот же эффект обнаружили в TikTok исследователи Amnesty International, Algorithmic Transparency Institute и AI Forensics. Они создали 40 автоматизированных аккаунтов, имитировавших 13-летних пользователей в США и Кении. Их заставляли демонстрировать разную степень интереса к материалам о психическом здоровье.

Алгоритм быстро заметил этот интерес и начал подсовывать «подросткам» видео с депрессивными мыслями, самоповреждением и суицидом.

После пяти-шести часов использования TikTok примерно каждое второе видео в выдаче этих аккаунтов относилось к потенциально вредному контенту. Это примерно в десять раз чаще, чем в контрольной группе.

Еще одно исследование, опубликованное в 2024 году, позволило посмотреть уже не на ботов, а на реальных людей. Ученые проанализировали 1,03 млн видео, которые TikTok рекомендовал 42 пользователям с расстройствами пищевого поведения и 49 участникам контрольной группы.

Люди с РПП получали на 146% больше контента о внешности, на 335% больше материалов о диетах и на 142% больше фитнес-контента. Но особенно много было токсичного контента, поддерживающего расстройства пищевого поведения: его алгоритм подсовывал на 4343% чаще.

Рекомендательная лента не единственный элемент соцсетей, который Хинкл считает проблемным. На втором месте у нее видимые показатели популярности — количество лайков и реакций под публикациями.

Комментарий может принести десятки лайков или ни одного. Эта непредсказуемость тоже стимулирует систему вознаграждения в мозге, особенно у подростка. Здесь соглашение с Meta пошло значительно дальше: от подростков лайки и реакции скроют по умолчанию.

Примечательно, что сама Meta экспериментировала с этим еще в 2019 году в рамках проекта Daisy. Сокрытие реакций снижало социальное сравнение, особенно среди подростков, но одновременно ухудшало некоторые коммерческие показатели. В итоге в 2021 году Instagram позволил пользователям скрывать лайки самостоятельно, однако не сделал эту настройку обязательной или включенной по умолчанию. Facebook это новшество вообще не коснулось.

А вот победить рекомендательную ленту не удалось даже через суд. В марте 2026 года на процессе Нью-Мексико против Meta присяжные признали ее виновной в нарушении закона штата, а в августе суд назначил дополнительные меры. Однако не стал запрещать рекомендательные алгоритмы, бесконечную прокрутку и автовоспроизведение.

Судья тогда сослался на Первую поправку Конституции США и закон о коммуникациях 1934 года. Поправка защищает право Meta решать, какой контент и в каком порядке показывать пользователям. А раздел 230 закона ограничивает ответственность платформы за размещенный пользователями контент.

Хинкл считает это особенно досадным: 

«Здесь можно многое изменить, не затрагивая содержание самих публикаций. Суд прямо признает, что существенная доля вреда связана с дизайном, который максимизирует время использования и оптимизируется под вовлеченность. А алгоритм — ключевая часть этой конструкции».

Meta знала о вреде ее продукта для вашего ребенка, но старалась создать иное впечатление, подчеркивает эксперт. Ее прибыль зависит от времени, которое пользователь проводит онлайн.

Хинкл видит здесь параллели с другой отраслью, которая десятилетиями сопротивлялась попыткам государства ограничить продукт, приносящий огромную прибыль, — табачной индустрией.

В 1988 году американская табачная компания R. J. Reynolds запустила новую рекламную кампанию сигарет Camel. Ее героем стал мультяшный верблюд Джо — в темных очках, кожаной куртке, за рулем спортивных машин или в окружении женщин.

Через три года исследователи обнаружили, что подростки узнают Джо даже лучше взрослых. За то же время доля Camel среди сигарет, которые курили несовершеннолетние, выросла с 0,5 до 32,8%.

Joe Camel исчез из рекламы в 1997 году на фоне мощного судебного давления. А год спустя 46 американских штатов, округ Колумбия и пять территорий заключили с четырьмя крупнейшими табачными компаниями крупнейшее на тот момент гражданское соглашение в истории США.

Штаты получили от табачных компаний огромные выплаты, но главное было не в деньгах. Соглашение меняло саму модель продвижения сигарет: запрещало рекламу, ориентированную на несовершеннолетних, мультяшных персонажей, билборды и рекламу в общественном транспорте, брендированный мерч, многие виды спонсорства и оплаченный продакт плейсмент.

Сейчас, спустя почти тридцать лет, сравнение соглашения Meta с тем табачным соглашением стало общим местом. Профессор права RMIT University Шелли Маршалл считает, что стратегия Meta напоминает поведение Big Tobacco в конце 1990-х. 

Компании соглашались на огромные выплаты и ограничения, если это позволяло сохранить главное — саму бизнес-модель и доступ потребителей к продукту: «В Австралии теперь запрещено несовершеннолетним (младше 16 лет) создавать учетные записи на платформах. В США же соглашение предусматривает финансовые санкции и поведенческие ограничения, такие как ежедневные напоминания об использовании и автоматические напоминания о перерывах. Это позволяет удерживать подростков в экосистеме Meta, поддерживая лояльность к бренду и обеспечивая долгосрочное использование продукта клиентами».

В этом смысле соглашение США с Meta напоминает предупреждения о вреде на пачках сигарет — без запрета их продажи несовершеннолетним.

Есть и другое важное сходство с табачным прецедентом. Тогда компаниям, взявшим на себя новые расходы и ограничения, было важно, чтобы конкуренты не могли получить преимущество, избежав тех же правил. В соглашении Meta этот принцип заложен в финансовую конструкцию сделки.

Около 70% предусмотренной суммы (примерно $12,7 млрд) Meta должна выплатить в любом случае. Оставшиеся $5,3 млрд привязаны к действиям двух крупнейших конкурентов. Эти деньги будут выплачены, только если YouTube и TikTok введут сопоставимые ограничения для подростков и сами заключат соглашения со штатами на соответствующие суммы. Если этого не произойдет, Meta сэкономит миллиарды.

Получается, с чисто бухгалтерской точки зрения Meta выгоднее, чтобы конкуренты этого не сделали. Но с точки зрения конкуренции компании выгодно прямо противоположное.

Если Facebook и Instagram будут связаны новыми ограничениями, а TikTok и YouTube — нет, подростки смогут просто проводить больше времени у конкурентов.

Поэтому Meta немедленно начала публичную кампанию за распространение новых правил на всю отрасль. На следующий день после заключения сделки она разместила полностраничные объявления в The New York Times, The Washington Post и Los Angeles Times с открытым обращением к TikTok и YouTube.

Meta уже называла условия соглашения «новым отраслевым стандартом»: 

«Мы хотим, чтобы подростки получили выгоду от этого нового отраслевого стандарта, но мы не можем сделать это в одиночку. Эти меры защиты будут по-настоящему эффективны только в том случае, если мы будем сотрудничать с нашими коллегами, TikTok и YouTube, для внедрения аналогичных мер».

Эксперты сходятся в том, что беспроблемных соцсетей не бывает. И если заботиться о детях и подростках, то регулировать надо все сразу.

При этом в соглашении с Meta упомянут еще один серьезный конкурент — Snapchat. На него предполагается распространить отраслевой стандарт, но, в отличие от TikTok и YouTube, его действия никак не повлияют на штрафы Meta.

Подписанный Meta документ сам по себе открывает возможность для давления на другие технологические корпорации, отмечает Хейли Хинкл из Fairplay:

«Если одна из крупнейших платформ уже способна определять возраст, ограничивать время использования, отключать ночной доступ или скрывать счетчики лайков, другим компаниям сложнее утверждать, что подобные требования технически невыполнимы. То же касается и законодателей в других странах: они смогут указать платформам соцсетей на американский прецедент».

В отраслевой стандарт будут включать и новые соцсети, если они наберут не менее 5 млн американских пользователей-подростков в месяц, которые в среднем проведут на платформе от 30 минут в день.

Однако из определения прямо исключены сервисы, основной функцией которых являются личные сообщения, видеомонтаж, виртуальная реальность, игры или взаимодействие с искусственным интеллектом.

Это означает, что новый массовый AI-компаньон, в котором подростки будут проводить по два часа в день, автоматически под этот механизм не попадет. Как не попадет под него и новая подростковая социальная среда, построенная преимущественно в виртуальной реальности.

По той же причине за пределами соглашения остается третий продукт Meta — WhatsApp. Его основной функцией считаются личные сообщения, даже несмотря на то, что внутри сервиса последнее время появились каналы.

Основательница и исполнительный директор Mothers Against Media Addiction (MAMA) Джули Скелфо в разговоре с The Insider называет это одним из главных недостатков сделки. 

Соглашение избавило Meta от продолжения шестинедельного процесса с участием Марка Цукерберга, но не прекратило судебные разбирательства вокруг социальных сетей. В Калифорнии остаются тысячи исков, поданных семьями, подростками и школьными округами — не только против Meta, но и против TikTok, Snap и Google. И все эти суды смогут использовать документы и показания, собранные в рамках процесса, закончившегося соглашением, отмечает Хинкл.

Отдельно продолжает судиться Флорида. Она оказалась единственным штатом, который отказался от основного соглашения с Meta именно потому, что счел его недостаточным. Генерального прокурора штата Джеймса Утмайера не устраивает прежде всего размер выплаты: «$18 млрд звучат как огромная сумма, но это компания стоимостью $1,5 трлн. Это погрешность округления, выручка за несколько недель».

Потенциальное значение процесса не только в деньгах. Флорида продолжает обвинять Meta в сознательном проектировании Facebook и Instagram под длительное и компульсивное использование детьми. В иске отдельно названы бесконечная прокрутка ленты, автовоспроизведение, исчезающий контент и отвлекающие уведомления.

Вторая часть претензий касается того, что Meta знала и скрывала. Флорида утверждает, что компания знала о негативных последствиях своих продуктов для молодых пользователей, но при этом публично называла Facebook и Instagram безопасными и скрывала масштаб известных ей рисков.

Ребекка Сойлемез, глава отделения MAMA в округе Палм-Бич, Флорида, поддерживает решение прокурора штата. «Вопрос должен заключаться не просто в том, сможет ли Флорида добиться большей денежной выплаты. Главное — добиться более серьезных и обеспеченных механизмами исполнения изменений в том, как эти продукты разрабатываются для детей», — уверена она.

Еще жестче оценивает соглашение другая флоридская активистка, Дженнифер Митчелл. Ее 16-летний сын Иэн Эскерра погиб в 2019 году, играя для подписчиков в Snapchat в русскую рулетку. После его смерти Митчелл стала одной из активисток, добивающихся ограничений социальных сетей для несовершеннолетних.

В разговоре с The Insider она раскритиковала слабые места соглашения:

«Почему вызывающие зависимость уведомления отключаются только во время школьных занятий? Отключите их вообще и дайте несовершеннолетнему самому зайти и проверить уведомления, когда он будет к этому готов, вместо того чтобы постоянно подталкивать его это сделать. Несовершеннолетние должны быть освобождены и от алгоритмических рекомендаций. Пока мы не сможем избавить их от этого, наша борьба будет продолжаться».

На следующий день после американского соглашения представитель Еврокомиссии Томас Ренье подтвердил журналистам, что они с коллегами уже связалась с Meta и что корпорации придется обеспечить детям в Европе «как минимум столь же хорошую защиту», как американским.

Ренье заявил, что в ЕС против корпорации идет расследование по «точно таким же подозрениям», из-за аддиктивного дизайна Facebook и Instagram. Расследование действительно идет — еще в июле Еврокомиссия предварительно признала, что продукты Meta нарушают Digital Services Act.

За американским соглашением последовало письмо 52 депутатов Европарламента, требующих ускорить дело против Meta. И 3 сентября Ренье сообщил, что переговоры с корпорацией продолжаются, но пока та не предложила ничего, что позволило бы закрыть европейское дело. Он пообещал, что мелкими ограничениями Meta не отделается и что ЕС будет добиваться отключения бесконечной ленты рекомендаций, автопроигрывания и пуш-уведолмлений.

Не все правозащитники считают новые ограничения для подростков победой. Дэвид Грин — старший юрист Electronic Frontier Foundation (EFF), одной из старейших американских организаций по защите гражданских свобод в интернете. Он называет соглашение с Meta «очень плохим», прежде всего для самих подростков.

Первая его претензия касается проверки возраста. Чтобы автоматически применять разные правила к детям и взрослым, платформа должна сначала определить, кто перед ней. А это, объясняет The Insider Грин, ведет к утрате приватности. В руках у платформы окажутся биометрические данные либо удостоверяющие личность документы. Это поставит под угрозу тех, кому важна анонимность, «например, политических диссидентов или жителей сообществ, где определенные взгляды могут быть опасны».

Похожую претензию высказала и Foundation for Individual Rights and Expression (FIRE), американская организация по защите свободы слова. FIRE предупреждает, что результатом может стать распространение систем проверки возраста на весь интернет. Чтобы ограничить доступ несовершеннолетних, подтверждать свой возраст в итоге придется и взрослым.

Дэвида Грина также беспокоит, что право принимать решения за подростка делегируется родителям: 

«Далеко не у каждого ребенка безопасные отношения с родителями. Особенно важным этот вопрос становится, когда речь идет о контенте, связанном с сексуальностью, репродуктивным здоровьем, абортами или лекарствами».

Кроме того, соблюдение предусмотренных соглашением возрастных ограничений смогут обеспечивать генеральные прокуроры штатов. В результате власти получат возможность давить на Meta, требуя признать определенную информацию не подходящей для подростков.

Грин и его соратники уверены, что нужно дать самим подросткам возможность создавать для себя безопасную среду: предоставить им инструменты, позволяющие отключать или изменять функции, которые они считают небезопасными. А соглашение идет совершенно другим путем.

«Я понимаю, что многие со мной в этом не согласятся. Но у 13-летних есть права, и эти права необходимо уважать, — утверждает собеседник The Insider. — Подростки зачастую лучше родителей понимают технологии. Но при этом именно взрослым государство дает право решать, как этим сервисом пользоваться».

У организаций, занимающихся безопасностью детей, на это есть почти зеркальный ответ: возможности отдельного родителя тоже ограничены. Хейли Хинкл из Fairplay рассказывает, что организация постоянно общается с семьями, которые пытались следить за тем, что ребенок делает в интернете, устанавливали ограничения и обсуждали с ним безопасность, но этого оказалось недостаточно:

«Разумеется, роль родителей важна. Но родителям нужно хотя бы понимать, что на платформах существуют базовые ограничения и стандарты безопасности. Отказ от соцсетей тоже не всегда является реальной альтернативой. Для подростка это может означать выпадение из среды, где общаются его одноклассники и друзья. В итоге встает выбор между рисками платформы и социальной изоляцией».

При этом дополнительные ограничения для детей учитывают вполне реальные возрастные особенности, отмечает Хинкл. Способность оценивать последствия, соглашаться на передачу данных и сопротивляться механизмам, рассчитанным на удержание внимания, меняется по мере взросления.

Шира Барзилай сталкивается с этой дилеммой не только как исследовательница, но и как мать 13-летней дочери. «На мои напоминания об ограничениях времени на телефоне дочь отвечает, что больше ни у кого из ее друзей таких ограничений нет. Я объясняю, что не могу этого разрешить, потому что все мои исследования показывают, как это влияет на сон и психическое здоровье», — рассказывает она.

Но исследовательница предостерегает и от другой крайности — превращения телефона в причину постоянного семейного конфликта. Отношения с родителями сами по себе важный фактор психического здоровья подростка, и бесконечные ссоры вокруг экрана тоже могут причинять вред.

На самом деле большинство опасных и формирующих компульсивное использование механизмов соцсетей не перестают действовать с наступлением 18-летия. Нынешнее соглашение и стандарты, которые могут из него развиться, ограничены пока только совершеннолетием. Но теперь, когда эти проблемы подняты, можно продолжить их обсуждение и для взрослой аудитории, считает Хинкл:

«Мы часто слышим от взрослых, что они сами хотели бы иметь те же меры защиты, базовые стандарты и возможности. Взрослым тоже приходится иметь дело с бесконечной прокруткой, уведомлениями, счетчиками популярности и рекомендательными системами, оптимизированными под вовлеченность. Но отключить их они не могут».

Первыми взрослыми, которые получат такое право, могут стать австралийцы. Правительство Австралии 8 сентября внесло законопроект, обязывающий платформы предоставить всем пользователям возможность настроить ленту хронологически, читать только тех, на кого они подписаны, и полностью и отказаться от рекомендаций алгоритмов.