Референдум о Ле Пен: что успех ультраправых на выборах в Сенат говорит о раскладах накануне президентских выборов

Прошедшее голосование, безусловно, относительно успешно для Ле Пен. Ее партия и союзники по ультраправому лагерю раньше не имели в верхней палате парламента даже своей небольшой группы. Однако Марин Ле Пен зря пытается доказать, что это первая ступень успеха, а второй будет ее победа на президентских выборах в 2027 году.  

Начать хотя бы с того, что сенатские выборы во Франции не прямые, там не предусмотрено участие всех избирателей. Это голосование выборщиков, делегированных муниципальными советами. Таким образом, партийная принадлежность кандидата оказывается не так важна, как его заслуги и репутация в отдельном департаменте. 

Во-вторых, так уж исторически сложилось, что политические дискуссии ведутся в Национальной ассамблее, в то время как в верхней палате менее склонны к громким заявлениям. В частности, лишь небольшое число сенаторов регулярно высказываются по международной политике. Наконец, специфика локального представительства приводит к тому, что партийная конфигурация Сената не повторяет общий расклад политических сил во Франции. Так, в старом составе уверенное большинство принадлежало классическим правым республиканцам и коалиции центристов, в то время как на национальном уровне их позиции давно ослабли. В обновленном Сенате это соотношение сохранится. 

Причины подобного искажения понятны: на местах люди работают в ином ритме. Резкая критика Ле Пен или Меланшона в адрес действующего правительства или старых партий, с которой граждане могут быть согласны, не отменяет их доверия к собственному хорошему мэру или муниципальному советнику, даже если он всю жизнь состоит в этих же старых партиях.

Тем не менее один важный вывод можно сделать уже сейчас. Если Марин Ле Пен победит на президентских выборах в 2027 году, то Сенат может выступить в качестве одной из влиятельных сдерживающих сил — в частности, в ее планах внести изменения в Конституцию через референдум. Представительство «Национального объединения» в верхней палате выросло с ничтожного до очень слабого, а большинство как было у коалиции умеренно-правых и центристов, так и осталось. Разумеется, Сенат не станет систематически вставлять палки в колеса только что избранному президенту, кем бы он или она ни были, но наиболее радикальные идеи популистов вряд ли встретят там понимание.

Тем временем президентская кампания постепенно набирает ход, не принося пока оглушительных сенсаций, но совершая порой неожиданные повороты. В частности, вряд ли кто мог предположить, что все кандидаты в течение сентября будут вынуждены постоянно обсуждать цены на заправках. Бензин и дизель стоят дороже двух евро, причем цена на дизель выше и находится около 2,4 евро. Это большая и сложная проблема для правительства.

Есть две Франции. Одна — Франция больших и средних городов, где удобно ходить пешком и перемещаться на велосипеде или трамвае, и жители этих городов не используют автомобиль постоянно. Учитывая, что он у них нередко электрический, легко понять, что топливный кризис их не очень волнует.

Но есть и провинциальная Франция, в которой люди ежедневно ездят на работу и обратно за десятки километров или преодолевают то же расстояние по профессиональной необходимости. Альтернативы перемещению на автомобиле нет. Как правило, речь идет о гражданах с низкими или средними доходами, которые не могут себе позволить что-то лучше старенького дизельного Renault. 

Для них рост цен на топливо оказался очень болезненным, и в сентябре уже были протесты рыбаков, для которых каждый выход в море стал намного дороже. Гнев глубинной Франции, внезапный и свирепый, недавно нашел выражение в движении «желтых жилетов», которое политические элиты видят в кошмарных снах и не желают его повторения.

Доля налогов в цене топлива составляет примерно 56%. Многие ближайшие соседи Франции временно и частично снизили у себя степень фискальной нагрузки, что позволяет заправить автомобиль в Германии или Италии если не по докризисной, то как минимум по более низкой цене. Французское правительство не может себе этого позволить при текущем бюджетном дефиците в 5,1% и госдолге 116%, поскольку любой недобор налогов приведет к дальнейшему ухудшению ситуации. Между тем стоимость обслуживания долга у Франции сейчас выше, чем даже у Греции, которая всего пятнадцать лет назад была на грани банкротства.

Правительство предлагает адресную помощь тем, кто вынужден много ездить за рулем или, как рыбаки и фермеры, нуждается в топливе для своих катеров и комбайнов. Но это полумеры, отягощенные неизбежными бюрократическими сложностями. Пока выхода из кризиса вокруг Ирана и Йемена не просматривается, сложно ожидать снижения цен на нефть. При подобном развитии событий напряжение в обществе будет только нарастать.

Может быть, кандидаты в президенты хотели бы говорить о чем-то другом, но в текущей ситуации никак не избежать вопроса «А что сделали бы вы?». Марин Ле Пен обещает снизить налоги и представить в октябре программу по такому снижению госрасходов, что акцизами на топливо можно было бы смело пожертвовать. 

Жан-Люк Меланшон хочет заморозить цены, повысить налоги на богатых людей и доходы крупных компаний. Эдуар Филипп и другие представители центристских сил отвечают более уклончиво, так как некоторые из них сами недавно были в правительстве и понимают масштабы бюджетных проблем. Они видят, что обе крайние позиции, и левая, и правая, — нереалистичный популизм. Так или иначе, топливный кризис стал одним из главных сюжетов предвыборной кампании и может остаться в ней надолго, особенно если произойдут волнения в обществе.

Главный фаворит первого тура президентских выборов уверенно удерживает первое место в опросах. Ее уровень поддержки остается выше 30%, в то время как ни один из преследователей не преодолевает отметку 20%. В то же время ее показатели чуть меньше, чем летом, когда они достигали 36%, — сейчас некоторые социологические службы фиксируют уровень в 31–33%, и эти изменения близки к социологической погрешности, которая в стандартных соцопросах превышает 3%.

Надо при этом учитывать, что Марин Ле Пен еще не раскрыла деталей своей экономической программы, и это не позволяет начать содержательное обсуждение ее президентских амбиций.

Что известно точно? Ключевым лозунгом предвыборной кампании Марин Ле Пен станет утверждение «национального приоритета», который не следует понимать как America first Дональда Трампа, поскольку речь не идет о сведении счетов с соседями и, несмотря на критику Брюсселя, о выходе из ЕС или евро. Ни, тем более, о внешнеполитических проектах с претензией на величие. 

Национальный приоритет понимается как ужесточение миграционных регламентов, отказ от участия в программах международной помощи, а также ограничение социальных прав иностранцев во Франции, в частности права на пособия и социальное жилье. 

Ничего неожиданного в подобных планах нет, поскольку Марин Ле Пен всегда охотно рассуждала о снижении пенсионного возраста обратно до 60 лет или об уменьшении НДС за счет экономии на иностранцах. В частности, она обещает резко сократить помощь Украине.

Здесь есть две проблемы. Во-первых, хорошо бы увидеть цифры и проверить расчеты экономических консультантов Ле Пен, поскольку есть подозрение, что баланс сходиться не будет. Огромный дефицит бюджета во Франции возник не сам по себе, а в связи с постоянной дефицитностью пенсионной системы и системы социального страхования. Вместо проведения реформ Марин Ле Пен предлагает поискать деньги где-то на стороне, и, возможно, некоторые идеи окажутся вполне здравыми. Но необходимость фундаментальных реформ, которых она, похоже, не планирует, не снизится.

Во-вторых, осуществление на практике обещанной политики может натолкнуться на институциональное сопротивление. Марин Ле Пен намерена обратиться к народу напрямую, то есть получить поддержку на референдуме, включая изменения Конституции, в традиционной популистской манере. 

Другого пути у нее нет, ведь неизвестно, удастся ли ее партии получить большинство в Национальной ассамблее в случае победы Марин Ле Пен на президентских выборах. И даже если они это сумеют, Сенат и Конституционный совет она контролировать не сможет точно так же, как и организовать референдум без их согласия.

Так что Марин Ле Пен, согласно опросам, пока уверенно лидирует, но вся кампания еще впереди. Противоречия в ее программе не смутят верных сторонников, но заставят задуматься ту часть протестного электората, которая хочет и может вникать в детали.

В то время как Марин Ле Пен наслаждается полным одиночеством во главе предвыборной гонки, ее конкуренты оспаривают друг у друга право состязаться с ней во втором туре.

Особое место занимает Жан-Люк Меланшон, кандидат от радикально-левой партии «Непокоренная Франция», постоянный участник президентских кампаний, где его результат был обычно около 20%. Сегодня опросы дают ему примерно 19%, что может позволить ему выйти во второй тур, где он гарантированно проиграет Марин Ле Пен. 

Отрицательный рейтинг его находится на почти недостижимых уровнях: более 60% французов говорят, что никогда за него не проголосуют. Троцкист в молодости, Меланшон никогда не скрывал своего отрицательного отношения к капитализму вообще и к состоятельным людям в частности. Идеи его программы сводятся к отбору денег у богатых через повышение всех возможных налогов (фискальная нагрузка во Франции и так одна из самых высоких в мире) для раздачи бедным и обеспечения справедливости.

Шансы Меланшона были бы выше, если бы ему удалось объединить под своим знаменем все левые силы. Но у социалистов в этой кампании будет свой кандидат. В октябре состоятся праймериз социалистической партии, на которых определится претендент, который получит поддержку не только Соцпартии, но и всех умеренно левых движений, от экологов до профсоюзов, уставших от радикализма Меланшона. 

Фаворитом выглядит евродепутат Рафаэль Глюксманн, который пока, согласно опросам, может собрать в первом туре президентских выборов примерно 12% голосов. Он отвергает идею любого союза с «Непокоренной Францией» и может составить конкуренцию Меланшону в борьбе за голоса левых избирателей.

Среди центристов и умеренно-правых кандидатов лучшие позиции пока у экс-премьера Эдуара Филиппа. Опросы оценивают его шансы на уровне 19% в первом туре, то есть вровень с Меланшоном. В то же время, в отличие от социалистов, праймериз в лагере центристов не предусмотрены, и определение единого кандидата не гарантировано. 

Если оно состоится, то, скорее всего, в начале 2027 года, когда предварительные позиции претендентов пройдут проверку временем. Именно Эдуар Филипп представляет на сегодня главную угрозу для Марин Ле Пен во втором туре, и если какие-либо скандалы и прочие неприятные неожиданности предвыборной кампании обойдут его стороной, то он может оказаться сильным соперником.