В Z-поэзии за последние пять лет отражаются основные идеологические установки Кремля. По ней также заметно, как стремительно меняются «первопричины» войны. Если до 2022 года поэзия обещала скорый триумф русской воли, то теперь она приучает читателя к войне как к процессу, который может длиться бесконечно. Z-поэты берут в союзники кого угодно — от Мандельштама и Моцарта до сил света и тьмы. Эта мешанина отражает отсутствие внятных аргументов у Кремля, которому всё сложнее объяснить своему населению смысл и цели «спецоперации».
Война короткая — и длинная
За пять лет войны ни кино, ни театр, ни даже литература в России не могут похвастаться яркими, запомнившимися произведениями о «спецоперации». Только Z-поэзия составляет исключение — в силу жанровых особенностей. Поэт вынужден быть экономным, а значит, более точным в выборе образов и слов. Что касается набора идей, то зэтники-поэты если и колеблются, то, как говорилось в советское время, в соответствии с линией партии.
По мнению литературоведа Михаила Эдельштейна, вся Z-поэзия после 24 февраля 2022 года — это краткий пересказ того бэкграунда, который уже был накоплен за восемь предыдущих лет, с 2014 года. Многие авторы, принадлежащие теперь к разряду Z-поэзии, до 2022 года воспевали, восхваляли и даже в известном смысле призывали войну, обещая России скорую победу и господство над миром.
Например, стихотворение «Предзимнее» поэта Игоря Караулова (из поэтической антологии «Я — израненная земля: Русская поэзия о весне крымской и войне на Донбассе», 2017 год) отражает классические мечты еще царских времен:
А что мы завтра будем есть,
ходить в каком фасоне — неважно.
Было много зим, и вот мы снова живы.
Была бы водка, был бы Крым, да были бы проливы.
Слово «проливы» в пропаганде XIX века означало примерно то же, что Крым — в сегодняшней: сам смысл существования империи. Тогда это были Босфор и Дарданеллы, которые, наконец, выведут Россию к южным морям. Эти надежды, правда, до сих пор так и не осуществились.
Слово «проливы» в пропаганде XIX века означало примерно то же, что Крым — в сегодняшней: сам смысл существования империи
На войну возлагалось, помимо общественных, много личных надежд. Выражение «война всё спишет» становится буквальным поводом для рефлексии у поэта Александра Пелевина:
Война спишет всё: долги, платежи, счета,
Дедлайны, проекты, идеи для новых книг,
И новую жизнь с перевернутого листа,
И твой прошлогодний заброшенный черновик.
(2018 год)
С войной была связана общая надежда патриотов на «очищение» общества от либерального морока — перестройки и 1990-х. В том числе и от культурной надстройки — всего этого «постмодерна». Этим словом принято именовать всё, что чуждо сердцу патриота.
«Очистившись от морока либеральной повестки — ЛГБТ+, постколониализма, радикального феминизма, вседозволенности, граничащей с сатанизмом, <…> и прочего постмодернистского дискурса — она (поэзия) вновь стала заметной», — объясняет происхождение Z-поэзии поэт и критик Олег Демидов.
А представитель старшего поколения, поэт Олеся Николаева, жена священника РПЦ Владимира Вигилянского, в интервью в 2022 году в качестве первопричины войны назвала «столкновение цивилизаций: христианской — с одной стороны, и отрекшейся от Христа и погрузившейся в язычество, если не в сатанизм, — с другой». Сатанисты, надо понимать, — это западная цивилизация.
Начавшаяся в 2022-м полномасштабная война оказалась не скоротечной и не победоносной, уперлась условно в Малую Токмачку. Так что о проливах пока приходится забыть. Однако у Z-поэтов весь 2022 год по инерции еще оставались шапкозакидательские настроения.
Игорь Караулов в тот год написал шуточное стихотворение «Давай разделим Польшу пополам, как сладкий айсберг киевского торта...». Насчет раздела самого «киевского торта» автор уже не сомневался, надо полагать, и уже строил дальнейшие планы на Европу.
Поэтесса Мария Ватутина, чьи стихи теперь можно найти и на YouТube-канале «Росгвардии», и на телеканале «Русский мир», заимствует образы встреч новых «воинов-освободителей» буквально из советской пропаганды:
Старики на груди его хлюпали,
Светились поселки вдоль трасс,
Вот сажают цветы в Мариуполе
И завозят учебники в класс.
Надежды на скорое переустройство границ постсоветского пространства находит отражение в стихотворении Александра Пелевина «В городе Лимонове» (2022 год). Автор заочно «переименовывает» город Харьков, где прошло детство и юность писателя Эдуарда Лимонова-Савенко:
…В городе Лимонове
В моде нынче ватники.
Скоро будут новые
Улицы и праздники.Встанем миллионами,
Вспомним нашу молодость
В городе Лимонове
(Харьковская область).
Не мы плохие — история плохая
В 2026 году война окончательно перешла в позиционную, окопную, поражая иррациональным количеством жертв за каждый захваченный километр. Поэзия должна как-то объяснить причины столь высокой цены, как и саму длительность войны. После 2023 года в Z-стихах реже встречаются названия захваченных населенных пунктов — и всё чаще взор поэта устремляется в метафизическую глубину войны. Эта смена поэтической оптики помогает успокоить — в том числе и собственную совесть поэта.
Конечно, Z-поэзия говорит обычно от лица воинов света — кто бы сомневался. Но в минуты сомнений срабатывает характерный этический реверс, знакомый нам по пропаганде после 2014 года. В целом «мы» — самые хорошие, добрые и честные. Но когда аргументов в защиту своих совсем нет — как в случае со спортсменами, попавшимися на допинге, — тогда включается «этический реверс». Дело в том, шепотом объясняет пропаганда, что «так делают все, — не только мы плохие, но и все остальные ничем не лучше».
Этот же прием использует поэт Пелевин, размышляя о будущем:
Не будет вам никаких паспортов хорошего русского,
Кто хороший, а кто плохой — не разглядеть из-за бруствера <…>
Что ж, времена лихие, и раз мы теперь плохие,
Что тут еще сказать? Слава России.
Это важный поворот: поэт-зэтник осознает, что «хорошей войны» уже не получится, и советует своим читателям привыкать быть плохими. В качестве оправдания он хватается за «большие концепты». Например, в поэзии Пелевина появляется образ зловещей «Истории», которая существует как бы сама по себе, помимо воли людей. И эта «История» — тут поэт достает другой мощный аргумент — по определению плохая, жестокая вещь, так что не взыщите:
История пахнет смертью, история пахнет дерьмом,
История это сожженная техника, ржавый металлолом,
История это когда говорят: где увидел там и убей.
История это когда одни люди убивают других людей.
Точно так же и пропаганда в 2023—2024 годах обращалась в качестве оправдания к «историческому» аргументу: война против Украины есть нечто закономерное. Это отложенный на 30 лет процесс распада СССР. А значит, она (война) «должна была случиться», «этого нельзя было избежать» (мысль, высказанная Дмитрием Медведевым в одной из статей весной 2023 года).
Ища созвучия этим меняющимся на ходу «первопричинам войны», Z-поэты повторяют в стихах аргументы государства: «это не мы начали», «нас поссорили» и к тому же в Украине — «гражданская война».
Z-поэты повторяют в стихах аргументы государства: «это не мы начали», «нас поссорили», и к тому же в Украине — «гражданская война»
Поэт Света Литвак работает в жанре игрового перформанса — сознательный прием, напоминающий «детские стихи» в духе Агнии Барто. Бодрая стихотворная лесенка словно помогает зазубрить тезисы пропаганды наизусть:
Вы знаете, что ночью будут гости, старшина.
Недобрая над городом нависла тишина.
Пока в руке граната
и брат идет на брата,
не кончится война.С Атлантики надвинулась враждебная орда,
Поссорили Россию с Украиной господа.
(2024 год)
В попытках объяснить длительность войны, Z-поэзия поначалу опирается в духе госпатриотизма на тезис о том, что это не «новая» война, а «продолжение Великой Отечественной», которая как бы и не заканчивалась:
Наш прадед прогонял заразу,
пленен был и бежал,
и гордо голову держал в Берлине, а нам
судьбою завещал — бить недруга
Подумать только, с центром в Киеве.
(Стихи неизвестного мобилизованного Никиты вышли в 2023 году в сборнике «Воскресшие на Третьей мировой» и бесплатно распространялись через «Госуслуги»)
Но затем на помощь Z-поэзии приходит другой аргумент, заимствованный из лексикона 1950—1980-х. Это «не просто война» — а Третья мировая, которой так долго пугали советских детей. Антология Z-поэзии, которая вышла в свет в начале 2023 года под редакцией Захара Прилепина, так и называется — «Воскресшие на Третьей мировой» (продано около 10 тысяч экземпляров).
Вслед за Путиным, который много раз повторял, что «спецоперация» будет длиться вплоть до достижения известных только ему «целей», поэт Анна Долгарева, прозванная «валькирией спецоперации», облекает этот посыл в простую и понятную форму:
Смерть неизбежна (здесь аккордом грохочет выстрел).
«Сколько еще»? Да сколько потребует чувство долга.
Ибо в России надо жить долго
И умирать быстро.
Z-поэзия уникальна тем, что, в отличие от других форм пропаганды, иногда проговаривается — говорит правду, сама того не желая. В классическом определении тоталитарного государства долг человека понимается только так: умереть быстро, не задумываясь и не задавая лишних вопросов.
Игорь Караулов как представитель более старшего поколения не торопится давать линейные объяснения. В интервью 2023 года он честно признает, что не ожидал, что война затянется. А на вопрос «С кем мы воюем?» он дает, как ему кажется, парадоксальный и мудрый ответ: «С самими собой».
Z-поэзия уникальна тем, что, в отличие от других форм пропаганды, иногда проговаривается — говорит правду, сама того не желая
Основная довоенная мифологема, как уже было сказано, гласила, что в результате войны российское общество должно «очиститься». Но поскольку, дескать, означенное общество очистилось не полностью или недостаточно, поэтому и война никак не может закончиться победой. Это — надо отдать должное поэту Караулову — пример выдающейся смысловой эквилибристики. Она показывает, сколь эластична логика патриота: следствие и причина, лошадь и телега при желании легко меняются местами — когда и как автору удобно.
Чтобы оправдать количество жертв и длительность «СВО», Z-поэтам приходится всё время расширять «смысл» этой войны. Тот же Караулов берет в союзники прежнюю «подпольную» культуру:
Запас тепла, запас галет,
братишка косолапый,
Вверху — полет родных ракет,
и Мандельштам под лампой.
В своем роде это выдающийся цинизм: автор рифмует замученного сталинским режимом и далекого от любых завоевательских мотивов Мандельштама и путинские ракеты. Но этот прием в точности повторяет и государственный подход.
В 2017 году к 870-летию Москвы на улицах города и в метро появлялись просветительские плакаты, рассказывающие об истории столицы через судьбы ее выдающихся жителей. Московская власть не постеснялась для этих целей использовать и тех, кто был репрессирован или замучен в 1930-е годы (таких, как генетик Николай Вавилов или поэт Осип Мандельштам).
Союзником «наших» при желании может стать не только свой по рождению. Поэт Олеся Николаева сгоряча включает в союзники — вместе с отечественными кровью и любовью — композиторов из ныне недружественных стран:
А кто — за нас? За нас родная кровь,
Река бегущая, шумящий лес, любовь,
И небо в золоте, и тайный вздох весны,
И Моцарт весь, и сбывшиеся сны. <…>
Но на пятом году войны одними поэтами и композиторами уже не отделаешься: приходится призывать на помощь высшие силы. Бог, ангелы и святые в камуфляже в стихах Анны Долгаревой часто спускаются в блиндажи, носят бронежилеты, курят с солдатами и разделяют тяготы войны. Этот сквозной сюжет просматривается и у других Z-поэтов.
С нами Бог, с нами солнце, и с нами дождь,
зарядивший снайперскую винтовку.
(Анна Ревякина, поэма «Шахтерская дочь»).
У поэта Софьи Юдиной в стихотворении «В госпиталь» бог приходит в шинели (в этом образе узнается, впрочем, скорее бог земной — Иосиф Сталин):
Будто Бог вечерами приходит домой к себе,
Раздевается, вешает старенькую шинель
На крючок, топоча, отряхает с ботинок снег,
Выключателем щелкает, смотрит, — и сквозь метель
Над уставшей землей загорается звездный свет.
Одновременно с яростными взываниями к силам света, Z-поэзия гордится и тайным умением «делать ад» на земле. Говоря от лица света, поэты на всякий случай подмигивают и нижнему ярусу, как, например, у той же Долгаревой:
Командир мне сказал, не хвастаясь:
«Мы наводили шорох
На направлениях не батальонов —
Целых бригад».
Им предрекали
Сгореть, не выдержать скоро.
Они показывали превью —
Что такое ад.
Это подмигивание, заигрывание, панибратство с адом есть в своем роде феномен Z-поэзии. Этот прием также можно трактовать как извращенный способ «примирения с войной». Ад, кровь, гробы и крест, который нужно нести, — частые образы у той же Долгаревой. Кровь, кишки, грязь — но не с целью отпугнуть читателя, а, наоборот, восхищаясь этим адом на земле:
И все же,
Пусть язык мой умрет,
Но это я все равно скажу
В эту
Перемешанную с останками тел жуть,
В этот закат розовый
И воздух синий,
До последнего вздоха:
«Слава России».
«Конфетная красивость с перестановкой эпитета и существительного местами („закат розовый“, „воздух синий“) неслучайно соседствуют с „останками тел“ — эти образы должны в одном ряду восприниматься, — отмечал в беседе со мной в 2024 году литературовед Олег Лекманов. — Такое впечатление, что нынешние Z-поэты на жестокость и кровь войны подсели, как на тяжелые наркотики».
Наконец, еще один способ оправдать войну — парадоксальное и нарочитое восхищение ею, такая вот инфернальная бравада. Сборник поэта Дмитрия Артиса (1973 года рождения) называется «Он шагает по войне» — цинично перефразируя шестидесятнический гимн Геннадия Шпаликова. Филолог Михаил Эдельштейн называет Артиса «одним из самых кровожадных поэтов в этой тусовке». В его нарочитой жестокости присутствует и бескорыстный восторг перед смертью:
Война — это счастья
кровавый кусок,
свобода без рабской
огранки.
<…>
Война — это самаялучшая мать
и манная каша
из детства
За пять лет «смысл войны» в Z-поэзии совершил удивительный кульбит: от обещания в 2022 году скорой общей победы к 2026 году он смещается к пожеланию всем причастным «хорошей смерти».
На известной встрече с матерями погибших мобилизованных Путин еще в 2022 году процитировал в качестве утешения строчки Высоцкого: «Так лучше, чем от водки и от простуд».
Попытка Кремля взять в союзники своей авантюры в том числе и Высоцкого не более цинична, чем всё остальное. Но сама по себе идея «жертвенной, осмысленной смерти» — один из приемов советской пропаганды. Этот мотив также встречается в стихах у Игоря Караулова:
И бывает, от смерти убегают на фронт.
Где стальные богини, огневая страда.
Где зерно, что погибнет, не умрет никогда.
Образ «прорастания» после смерти в форме травы также популярен среди Z-поэтов. В частности, у Марии Ватутиной:
Мы, как стебли, выстреливающие за почкой почку,
Прорастаем мертвые через тугую почву,
Мы поднимаем голову, нас начинают слышать.
Скоро мы будем княжить — скоро мы будем книжить.
Литературовед Михаил Эдельштейн обращает внимание на то, что перед нами — не что иное, как «образ воскресших мертвецов», которые придут «княжить». Эта инфернальная сторона Z-поэзии, всё чаще вылезающая наружу, также характеризует известное исчерпание рациональных аргументов как у поэтов, так и у государства.
Это называется магическим мышлением: когда в воображаемом мире, если реальность не сходится с базовым мифом, нужно нагромождать всё новые и новые мифы или, выражаясь языком Кремля, удваивать ставки — в надежде, что когда-нибудь выпадет зеро.
А когда рай не отзывается, можно в случае чего договориться с адом. Внушение мысли о том, что нужно привыкать к бесконечной войне, чей рациональный смысл утрачен, — единственное, что сегодня может предложить поэтическая пропаганда. Как, собственно, и кремлевская пропаганда в целом.