Российские импортеры товаров из Туркменистана сталкиваются со множеством таможенных проверок, проигрывают суды, пытаясь оспорить начисление дополнительных платежей, и даже становятся фигурантами уголовных дел. Как выяснил The Insider, причины происходящего кроются в существовании двух курсов доллара в Туркменистане (официального и реального), стремлении таможенников собрать как можно больше платежей и невозможности защитить свои права в суде, выступая против государства.
Автор: Анастасия Добрянская
В открытых источниках The Insider обнаружил 109 судебных дел в отношении 32 российских ИП и компаний, где таможня обвинила импортеров в занижении стоимости ввезенных из Туркменистана товаров. Почти 90 из этих дел датируются 2022 годом или позже. В большинстве случаев предприниматели проигрывают суды: начиная с 2022 года из 27 дел, дошедших до третьей, кассационной, инстанции, бизнес выиграл только два — оба в Москве. Это удалось сделать компании «Элитим» (при этом она проиграла несколько других дел против таможни в разных регионах) и компании «Янг» (еще одно дело — против самарской таможни — фирма проиграла уже в апелляции). Обе компании занимаются ввозом из Туркменистана текстильных изделий.
Шанс на победу в первой инстанции и апелляции у предпринимателей выше — около 30–40%, но кассация, как правило, отменяет решения, вынесенные в пользу бизнеса. До Верховного суда не дошло ни одного дела по туркменскому импорту.
«Суды и таможня действуют заодно»
По словам одного из предпринимателей, Ивана (имя изменено), с которыми поговорил The Insider, проблемы с таможней начались у него через полтора месяца после начала полномасштабного вторжения России в Украину.
«Тогда действовал мораторий на проверки малого бизнеса, и таможня воспользовалась лазейкой внутреннего приказа, который позволял доначислять платежи без проведения полноценной проверки в рамках пост-таможенного контроля. Из-за „СВО“ сильно упал импорт, но никто им нормативы сбора денег не уменьшил. А потом они стали злоупотреблять использованием этого внутреннего приказа. „Вот мы проверили, доначислили, а вы заплатите и спорьте в суде, сколько хотите, там на вашу сторону встанут, и мы вам деньги вернем“».
В результате последние четыре года Иван судится с таможней, которая считает, что он, ввозя товары — текстиль из Туркменистана, занижал их цену в несколько раз и таким образом уклонялся от налогов.
По мнению Ивана, причины того, что предпринимателей нет шансов выиграть суд за пределами столицы, заключаются в неравенстве доходов между Москвой и регионами (и, как следствие, неравенстве налоговых поступлений), а также нехватке профессионализма у региональных судей.
«В Москве все-таки профессионально более подготовлены судьи. А таможенные сотрудники, несмотря на то, что защищали интересы таможни, не переходили рамок приличия, что сплошь и рядом было в регионах. Понятно было в процессе множества заседаний, что суд не вникает хорошо в специфику таможни. И, на наш взгляд, этим и воспользовалась таможня, которая как раз всё понимает. Например, мы получили разъяснение посла России в Туркменистане и приобщили его к документам в суде. Московский суд принял это разъяснение, а региональный по требованию таможни запросил экспертизу этого документа.
Никакой состязательности в процессе нет, равноправия сторон нет. Нам противостоит государственная структура, и судьи ведут себя так, как будто они заодно [с таможней]. Например, на судебном заседании по делу другой компании был наш юрист и видел своими глазами: судья и таможенный представитель между собой разговаривали и не слушали представителя компании. Они обсуждали родительское собрание — у них дети ходят в одну и ту же школу!
Там [в регионах] еще и наполняемость бюджета очень плохая. И, видимо, органы включают воображение, чтобы пополнить бюджет. И очень часто это происходит уже на грани законности».
Как валютная политика Туркменистана подыгрывает Кремлю
Претензии таможенников к предпринимателям основаны на том, что в Туркменистане существует два курса доллара США: официальный, установленный центробанком страны, и плавающий рыночный, которым пользуются импортеры и экспортеры. На момент написания статьи официальный курс доллара составляет 3,5 туркменского маната, а рыночный — около 19,5 маната, то есть в 5,5 раза выше.
Импортеры заключают контракты с поставщиками туркменских товаров в долларах США или другой конвертируемой валюте по рыночному курсу. Стоимость товаров — то есть базу для начисления НДС — и суммы платежей они рассчитывают исходя из цены контракта, поскольку по правилам Таможенного кодекса ЕАЭС именно этот метод расчетов считается приоритетным. Однако в экспортных декларациях стоимость товара указывается в манатах или в других валютах — но уже по официальному курсу.
Всего методов расчета таможенной стоимости в ТК ЕАЭС шесть. При проверках таможня использует шестой, резервный — единственный, при котором стоимость товара рассчитывается исходя из данных экспортных деклараций в соответствии с официальным курсом валют.
По словам юриста, говорившего с The Insider на условиях анонимности, резервный метод расчета таможенной стоимости можно применять только в том случае, если использовать остальные методы невозможно. Так, расчет таможенной стоимости по сумме сделки невозможен, если цена сделки недостоверна, документы не позволяют установить сумму оплаты или идентифицировать товар или заявленная цена не соответствует другим данным — например, экспортным декларациям или сведениям от производителей. Другие методы не применяются, если в нужный период времени не было сделок с идентичными или однородными товарами, нет сведений о производственных издержках, наценке, рыночной цене, либо из-за нехватки данных нельзя определить стоимость товара путем сложения или вычитания.
В результате пересчета стоимость товара возрастает в несколько раз, а импортер оказывается нарушителем, недоплатившим налоги. При этом действия таможни считаются законными, пока обратное не доказано в суде. Как отмечает пожелавший остаться анонимным эксперт, большинство судов использует формальный подход: если у импортера нет официально подтвержденных документов о реальной рыночной цене, суд признает корректировку таможни правомерной. Также, по словам эксперта, судьи используют существующие прецеденты и «под копирку» принимают решения в пользу таможни.
Если сумма «недоплаченных» сборов превысит порог в два или три миллиона рублей (граница зависит от ввезенного товара), предприниматель может столкнуться не только со штрафами и административным наказанием, но и с уголовным преследованием по статье 194 УК РФ (Уклонение от уплаты таможенных платежей).
Доить бизнесменов, пока не сядут
К бывшей предпринимательнице Галине (имя изменено) первая проверка пришла в 2020 году, от ростовской таможни, вторая — в 2022 году — от краснодарской. Суды Галина проиграла и начала процедуру банкротства. Тогда же в отношении предпринимательницы возбудили уголовное дело.
«Следствие тянулось долго: органы ждали результатов апелляции в арбитражных судах. Но и там судьи не встали на мою сторону, особо даже слушать не стали. Я пыталась доказать, что покупала текстиль по $5 за килограмм, а продавала по $7. Но все прицепились к камеральной проверке, по которой доначислили миллионные платежи, и к экспортным декларациям, где была указана стоимость товара в манатах. Если пересчитать по официальному курсу, получается, что цена закупки была $13 за килограмм. Но продавала-то я по $7! Кто же будет так бизнес вести? Докажите, что я продавала товары хотя бы за $15, что эти деньги приходили мне на расчетные счета. „Нет у нас такой информации, мы ее не нашли“».
Прокурор запрашивал для Галины пять лет колонии, судья назначила полтора года условно. После того, как апелляция подтвердила приговор, следователь завел еще одно уголовное дело.
«Чтобы осудить предпринимателя по уголовной статье, нужно доказать, что он занижал стоимость товаров и недоплачивал НДС умышленно. В Ростове у меня тоже все арбитражные дела проиграны, но дознаватель понимал, что никакого умысла нет. А в Краснодаре дознаватели и прокуроры решили, что это всё умышленно. На сегодняшний день у меня есть условный срок и новое уголовное дело, которое может привести уже к реальному, а ситуация в стране не меняется».
Кто не сопротивляется, тот и платит
Юрист объясняет, что таможня использует следующую тактику: сначала «кейс» разрабатывается по одной компании, а когда дело проходит через судебные инстанции, начинаются проверки импортеров, которые ввозят аналогичные товары из тех же стран. Проводить проверки можно в течение трех лет с даты декларации. А задача таможни — наполнять бюджет любыми способами.
По словам Ивана, таможенники в частных разговорах не скрывают, что обирают добросовестных предпринимателей, поскольку это самый простой способ увеличить доходы бюджета.
«Сотрудники, которые не могут выполнить план честным трудом, нашли вот такой легкий способ. Мы как-то раз спросили: „Слушайте, вон, сколько контрабанды едет, почему вы их не ловите?“ А нам таможенники говорят: „А зачем за ними гоняться, когда есть вы? Их нужно ловить, нужно выявлять имущество этих контрабандистов, они сопротивляются. А вы не сопротивляетесь, вы добросовестные. Вам сказали прийти по повестке дать показания — вы даете. Вам доначислили платежи — вы платите. Оспариваете, но платите. Их поймать тяжело, а вас легче“. Вот они и занимаются тем, что легче».
Эксперт объясняет рост числа проверок и дел после 2022 года ростом импорта из Туркменистана, усилением контроля со стороны налоговых и таможенных органов и благоприятной для таможни судебной практикой:
«Первая волна споров и уголовных дел пришлась на 2020–2021 годы. Таможня усилила контроль на фоне роста импорта из стран с непрозрачной системой валютного курса. После первых „удобных“ судебных прецедентов таможенные органы стали чаще практиковать корректировки. Причины — рост числа импортеров из Туркменистана, борьба с уклонением от уплаты налогов и попытки фискальных органов минимизировать потери бюджета».
Предприниматели пытались отстаивать свои права и во внесудебном порядке. Представители индустрии писали обращения в руководства таможен, в Торгово-промышленную палату, в прокуратуру и президенту. По словам Ивана, эффекта они не возымели, поскольку письма перенаправляются в те же органы власти, на которые жалуется бизнес, и никакого разбирательства после не происходит.
В марте 2025 года состоялась конференция в Торгово-промышленной палате, куда импортеры туркменских товаров приглашали представителей таможни и прокуратуры. По словам Ивана, на конференцию ни прокуратура, ни таможенники не явились: из всех приглашенных подключились по видеосвязи только сотрудники посольства России в Туркменистане. По итогам встречи ТПП поддержала предпринимателей и направила письмо о сложившейся ситуации в прокуратуру.
В апреле 2025 года ФТС России ответила на письмо Торгово-промышленной палаты, в котором проинформировала о планах провести онлайн-встречу с представителями таможни Туркменистана, а затем организовать встречу с импортерами. Однако встреча двух таможен так и не состоялась. Причиной отмены стали «проблемы со связью» — такое объяснение получили и Иван, и Галина. В середине июля ТПП направила повторное письмо в ФТС России с требованием всё же организовать встречу таможенников с импортерами. Источники, с которыми удалось поговорить The Insider, утверждают, что встреча так и не была проведена.
Тем временем импорт в Россию из Туркменистана продолжает расти. Так, товарооборот между странами за первые 10 месяцев 2025 года вырос на треть в сравнении с аналогичным периодом 2024 года. По предварительным оценкам, за весь прошлый год он должен был составить около $2,5 млрд. Но бизнесмены, которые решаются работать на этом рынке, продолжают сталкиваться с преследованиями. Несмотря на то, что Россия важна для Туркменистана как торговый партнер, страна не планирует отказываться от режима двух валютных курсов, создающего проблемы для российских компаний.
При этом импортеры не предпринимали попыток отстоять свои права, объединившись, — рассказывает Иван, чья компания находится уже в процессе банкротства.
«Мы, только две или три компании, пишем письма по всем инстанциям. Если бы все 15 или 20 компаний писали, я думаю, что был бы результат гораздо быстрее и лучше. Но мы не дружные, по сути, мы конкуренты друг другу. И вот эта некая закрытость, она не позволила нам консолидированно свою позицию отстаивать».