Остров Крым: без электричества, туристов и топлива крымский бизнес разоряется и закрывается

Обстрелы Крыма усиливаются с каждым днем, всё больше отрезая полуостров от снабжения со стороны России. Жители остаются без электроэнергии, воды, топлива и продуктов питания. В ночь на 14 июля ВСУ, похоже, смогли поразить один из самых защищенных объектов — Балаклавскую тепловую электростанцию. Это одна из двух ТЭС, построенных на полуострове после аннексии с использованием тайно доставленных туда газовых турбин Siemens, которые в России больше не делают. Теперь электроэнергию в Севастополе подают по два часа через шесть. Задело и Симферополь. У него своя такая же ТЭС - Таврическая. Но энергосистемы связаны.

Местные и федеральные власти масштабы ущерба от ударов скрывают. Но в Армянске, Красноперекопске и степных поселках северного Крыма электричества нет от двух недель до месяца. За 12 лет, прошедшие с момента, когда была остановлена подача воды по Северо-Крымскому каналу, эти места сильно пострадали от засухи и солончаков, бахчевые, сою и рис пришлось заменить неприхотливыми сортами пшеницы. А теперь без электричества насосы в скважинах не могут качать даже горьковатую засоленную воду, оставшуюся в подземных горизонтах с тех благословенных пор, когда канал был полон.

Мобильная связь в этих местах неустойчива: аккумуляторы GSM-башен не успевают зарядиться за то короткое время, когда свет все же подают. В сельских магазинах не работают онлайн-кассы и сканеры, да и сами торговые точки позакрывались. Холодильники в домах местных жителей тоже давно обесточены. Ехать за продуктами в райцентр накладно, как и заводить генератор — бензина нет. Поэтому все, кто может, увозят детей к родственникам. Местные школы готовят к переходу на дистанционный режим, как это давно делают в прифронтовых городах Украины. Правда, как это организовать без интернета, не совсем понятно.

Сотни сел в Первомайском, Советском, Нижнегорском районах не газифицированы, а баллонный газ туда больше не привозят. Как объяснили The Insider газовики, это тоже связано с ударами ВСУ. С 2020 года сжиженный газ возили в Крым из Сургута по железной дороге через мост. В 2023 году после трех ударов по мосту цистерны с пропаном стали отправлять паромами через Керченский пролив. Газ сливали в хранилища на двух терминалах в Аршинцево под Керчью, откуда он поступал на распределительные станции. 

В газифицированных селах ситуация получше: там местные умельцы подключают бензиновые генераторы к газу. Самовольные врезки в газовые трубы запрещены, но потребность в электричестве сильнее угрозы штрафа. При этом сотни сел в Первомайском, Советском, Нижнегорском районах не газифицированы, а баллонный газ туда больше не привозят. Жителям сел приходится готовить еду на кострах. Как объяснили The Insider газовики, это тоже связано с ударами ВСУ.

Но 21–23 июня 2026 года один из терминалов (ТЭС-Терминал-1) и три парома были взорваны, пропан стал дефицитом. Сейчас власти Крыма в первую очередь стараются обеспечить им АЗС, так как значительная часть общественного транспорта в городах полуострова переведена на газ. Сельскому населению пропан достается по остаточному принципу, ждать заправки бытового баллона в «Крымгазсетях» надо полтора-два месяца. В итоге жителям сел приходится готовить еду на кострах.

Крупные предприятия на севере Крыма постепенно выходят из строя. 

Первым — в ночь на 13 июня — закрылся завод «Крымский титан» в Армянске. Это один из крупнейших производителей диоксида титана в Восточной Европе и единственный в России. Для Армянска это градообразующее предприятие. До аннексии завод принадлежал украинскому олигарху Дмитрию Фирташу, потом отошел структурам ВТБ. По словам местных жителей, после попадания беспилотников на заводе было несколько взрывов, производство остановили.

Затем крупнейший агрохолдинг «Дружба народов» остановил свой мясокомбинат в селе Петровка Красногвардейского района. «Топливо сильно подорожало, логистика стала невыгодной, — рассказали The Insider сотрудники предприятия. — Но главное, у нас в Петровке света нет уже месяц». 

Официально о закрытии мясокомбината не сообщалось. По словам собеседников The Insider, основное производство на комбинате остановилось 28 июня.

«Дружба народов» — самый большой производитель свинины, курятины, колбас и мясных полуфабрикатов на полуострове. Предприятие было прибыльным: в 2025 году его выручка составила 1,59 млрд рублей, чистая прибыль — 147,9 млн рублей. Но исключительное положение «Дружбы народов» связано с особенностями местного рынка. При Украине значительная часть мяса и птицы производилась крымскими фермерами. После аннексии здесь началось уничтожение фермерского скота. Власти объясняли это эпидемиями. Но некоторые фермеры утверждали, что рынок расчищают для агрохолдингов соседней Кубани.

При Украине «Дружба народов» принадлежала другу экс-президента Петра Порошенко, олигарху Юрию Косюку. В 2017 году он продал холдинг московской УК «Оптима-Финанс», связанной с окружением экс-премьера Дмитрия Медведева и главы Росгвардии Виктора Золотова. 

В 2018 году ФБК Алексея Навального обнаружил, что мясокомбинат стал монопольным поставщиком Росгвардии и продавал ей продукты дороже рынка. В июне 2022 года весь холдинг перешел под контроль экс-губернатора Кубани Александра Ткачёва. А в 2025 году ткачёвская «Дружба народов» фактически захватила изготовителя консервов «Главпродукт» — компанию, которую Генпрокуратура РФ отобрала у американского собственника.

Закрытие мясокомбината уже сказывается на местном рынке. Производителей мяса осталось мало, фурам по Крымскому мосту ездить запрещено, а «сухопутный коридор» атакуют дроны. Поэтому за доставку рефрижератора с мясом из Ростова просят невиданные 500 тысяч рублей. По словам покупателей, ассортимент продуктов из мяса и птицы в магазинах заметно сократился. Цены меняются каждый день: даже в сетевых супермаркетах висят таблички с просьбой уточнять цену у кассиров.

Крупнейший тепличный комбинат «Белогорский» — градообразующее предприятие в Белогорске — тоже закрылся, как сообщили Крым.Реалии со ссылкой на источник: «Коллектив распущен, остались лишь административные работники и охрана. Остатки продукции бесплатно раздали сотрудникам местных госучреждений, а цветочную рассаду отдали местным коммунальным предприятиям». 

Страдает не только север Крыма: мелкая несетевая розница стала закрываться по всему полуострову еще во время блэкаута 26 июня. В первую очередь это магазины со скоропортящимися продуктами питания: мясом, рыбой и молочными продуктами. Особенно сложно с последними — ими Крым обеспечивает себя лишь на 40%. Сейчас их поставляет в основном Джанкойский комбинат.

«Товар из Джанкоя привозят раз в неделю, доставка подорожала, — объясняет The Insider Алла, хозяйка нескольких торговых точек с молочными продуктами на рынке в Симферополе. — Запасы делать я не могу, потому что у меня свет отключают, холодильники текут. Покупателей нормальных нет, пенсионеры одни, которые еще и воруют. А мне за всё плати — за коммуналку, аренду, налоги, плюс зарплаты продавцам… Я же не могу работать в минус. Работают те, у кого овощи-фрукты и бакалея».

Кстати, фрукты и овощи в этом году в Крыму стали доступнее. Владелец теплицы под Бахчисараем объясняет это тем, что последние лет десять местные урожаи полностью выкупались оптовиками с материка, а на полуострове продавали импорт. Этим летом черешни уродилось много, вывозить ее трудно, поэтому цена опустилась до 180 рублей за килограмм. Год назад была по триста.

Предприниматели выживают как могут. «Мы сначала ездили за бензином по мосту на материк, — рассказывает владелец кондитерского цеха в Севастополе. — Но сейчас там тоже трудно заправиться, поэтому берем в Керчи у перекупов по 200 рублей. Поставили бак для воды на случай отключения, «Зилок» на 5 кубов стоит три тысячи <то есть ЗИЛ с пятью кубометрами воды — The Insider>. Понятно, что всё это — деньги, но мы поднимаем цены на 10–20 рублей в неделю за килограмм. Зато работаем. Останавливаемся, только если света нет». Пока готовилась эта статья, цена бензина, по которой ее предлагают в местных чатах, выросла до 300 рублей за литр 95-го. 

Оптовая продуктовая компания в Симферополе из-за дороговизны топлива остановила работу. «У нас еще до подорожания топливо составляло треть от себестоимости перевозок, а сейчас — больше половины, — пояснил The Insider совладелец компании. — Мы зашиваем его в тариф, заказы падают. Но дело даже не в этом. Мы ездим по дороге Р-280, через новые территории, а там дроны. Они не только по бензовозам бьют, страховок нет. Решили лучше сделать паузу, чем терять автопарк. Думаю, к осени как-то решат эту проблему».

Для небольшой симферопольской фирмы по бухгалтерскому сопровождению электричество не проблема — офисный генератор потребляет не так уж много. Но проблемой оказались отключения интернета. «Мы не можем войти в свои аккаунты и в онлайн-отчетность клиентов, не можем отправить документы в налоговую и в банк, как работать? — возмущается директор фирмы Ольга. — А налоги с нас никто не снимал, и онлайн-кассы мы обязаны использовать — иначе штраф». В итоге семь человек из двенадцати Ольга отправила в неоплачиваемые отпуска.

Южный берег считается в Крыму самым безопасным местом. Здесь практически нет военных объектов, дронов не видно, взрывы не слышны. На пляжах и набережной Ялты до сих пор можно увидеть довольно много людей: если не туристы, то обеспеченные крымчане пользуются уникальной возможностью отдохнуть летом по зимним ценам. 

«Коммерсантъ» со ссылкой на Travelline писал, что летние бронирования упали в Севастополе на 43%, а в Крыму — на 31%. Но это слишком оптимистичная оценка. Немногие оставшиеся поезда в Крым, забитые под завязку при отправлении, пустеют по пути на две трети. До конечной станции в Керчи доезжают 10–15 человек на вагон — те, кто живет и работает на полуострове. Очереди машин на Керченский мост тоже стоят, в основном, на выезд.

В таких условиях крупные отели заманивают невиданными скидками жителей Крыма, Южного федерального округа и «новых территорий» — надежд на гостей издалека почти нет.

Принадлежащая Сберу «Мрiя» в Большой Ялте с 1 июля по 31 августа скинула 30% на номера и виллы, включая завтраки и шведский стол. Еще минус 10–20% можно получить за раннее бронирование, а при бронировании от трех ночей четвертую ночь дают в подарок. В пик сезона для отеля, где раньше номер сдавали за 600 тысяч, а виллы — за 1,5 млн рублей в сутки, это удивительно. 

Пятизвездочная «Вилла Елена» в центре Ялты предлагает жителям тех же ЮФО, «ДНР», «ЛНР», Запорожской и Херсонской областей скидку — 50% аж до Нового года. За пользование бассейном отеля без ночевки раньше брали 5000 рублей, а теперь пускают фактически бесплатно — под обязательство потратить в ресторане 2500 рублей.

Но особенно тяжелое положение у мини-отелей до 50 номеров, которых в Крыму большинство. Если старые советские санатории зимой принимали за бюджетный счет пенсионеров с материка, то у этих вся надежда была на лето. 

Владелец гостевого дома «Баланжур» в Балаклаве Дмитрий Аносов заявил севастопольскому «Форпосту», что в его отеле на 35 номеров отменены 98% бронирований. Клиенты требуют вернуть им авансы по закону в срок до 30 дней. Но мини-отели не в состоянии: они уже потратили эти деньги на подготовку к сезону, а денежного потока нет.

«У нас в Судаке прошлый сезон хороший был, а в этом вообще рекорда ждали, — рассказала The Insider Анна, хозяйка небольшого гостевого дома в Судаке. — Поэтому с осени я сделала маленький бассейн и поставила солнечный коллектор, чтобы экономить на нагреве воды. Я все авансы в это вложила. Кредит еще взяла под залог. И что, теперь у меня всё банк заберет? Вот объявили ЧС, говорят, что будут компенсации. Но нам пока никто ничего не говорит. Пусть хотя бы дадут кредитные каникулы, а еще лучше — льготный кредит под 2–3%, чтобы перекредитоваться. И от налогов освободят».

«Мы хотим, чтобы нас поддержали, — говорит владелец севастопольской турбазы, попросивший не называть даже ее расположение. — Но то, что обсуждают сейчас, нас не спасет. Например, говорят, что нам могут дать отсрочку по кредитам и субсидии, как в ковид, чтобы мы могли выплачивать персоналу хотя бы минималку и удержали людей. Хорошо. Но во-первых, людей МРОТом не удержишь, им семьи кормить надо, они едут работать в Анапу и Сочи. Во-вторых, с чего я кредит отдам? Даже если осенью бензин появится и обстрелов не будет, сезон пройдет». 

Жители южного берега Крыма, привыкшие сдавать квартиры отдыхающим, настроены пессимистично. «Вот ты приедь к нам в Форос — и увидишь людей на пляже, — говорит хозяин апартаментов, которые снимал когда-то автор этого материала. — И в санаторном парке людей увидишь. Но это всё севастопольские и из сел Байдарской долины, кому бензин не жалко. А в поселке отдыхающих нет. Что народ делает? Бухает». 

Местный алкоголь — еще один товар после черешни, который в этом году не подорожал. «Есть магазины, где вообще одна алкашка осталась, — и ничего, работают, — рассказывает собеседник The Insider. — До войны у нас многие бросали пить, а сейчас наоборот. Работы же нет».

Главными жертвами блокады и обстрелов Крыма принято считать туризм и сельское хозяйство. Однако для экономики полуострова это не такой сильный удар: доля туризма в валовом региональном продукте (ВРП) составляет всего 5,8%, а доля сельского хозяйства — 5,5%, к тому же дотаций и инвестиций оно пока поглощает больше, чем дает прибыли. На самом деле основную часть ВРП полуострову обеспечивают операции с недвижимостью, торговля, промышленность и строительство. И во многом они связаны с перераспределением бюджетных денег.

Промышленность включает в себя государственные электростанции, энергосети и крупные предприятия, которые после 2014 года тоже достались российскому государству. Строительство — это в основном возведение инфраструктуры за госсчет, господряды и работы, финансируемые Фондом ЖКХ. А здравоохранение и образование на полуострове по большей части государственные. Потоки бюджетных денег из этих секторов перетекают в торговлю и сферу услуг — в том числе в туризм, поскольку крупные санатории зимой принимают пенсионеров с материка за счет госденег. 

Дотации из федерального бюджета с 2014 года постоянно росли. «Вёрстка» подсчитала, что если в 2014 году Севастополю безвозмездно выделили 19,5 млрд рублей, а Крыму — 105,3 млрд, то в 2024 году — 32,1 и 130,6 млрд соответственно. За счет дотаций бюджет Севастополя, население которого (около 560 тысяч человек), по мнению демографа Алексея Ракши, сильно завышено, в отдельные годы был сопоставим с бюджетом полуторамиллионного Екатеринбурга.

С внешним миром оккупированный Крым уже 12 лет практически не торгует, его порты стоят. Интеграция в Россию задушила множество мелких бизнесов: ловля рыбы, передвижение по лесу, сбор дикоросов, проведение экскурсий, выход в море на лодке, продажа урожая с приусадебных участков — всё стало крайне зарегулированным. Поэтому частный сектор здесь, как и по всей России, последовательно сокращается, а бюджетный — растет: чиновников в Крыму после аннексии стало вдвое больше, а в Севастополе — в три раза.

Всё это приводит к старению населения. Дорогая недвижимость, низкие зарплаты, сокращение числа вузов много лет выталкивают из Крыма молодежь, которую замещают пенсионеры из российских холодных краев. Образ всероссийского дома престарелых вполне релевантен: незадолго до войны в Севастополе государство кормило 60% населения. А если учесть, что государство здесь — основной заказчик для многих бизнесов, то эта цифра еще выше. Тем более сейчас, когда предприниматели массово покидают Крым.

Но эта зависимость от бюджета парадоксальным образом делает стагнирующую крымскую экономику устойчивой к военным шокам. Даже там, где нет бензина, света и газа, пенсионеры и бюджетники получают свои скромные деньги. Продолжаются путинские стройки — марина в Балаклаве, культурный кластер в Севастополе, жилые кварталы. Ручейки бюджетных вливаний растекаются по капиллярам и дают какую-то жизнь торговле, транспорту, сфере обслуживания и платной медицине. И даже если туристов не останется совсем, Крым в таком бюджетном анабиозе может просуществовать довольно долго. Если, конечно, коммуникации не прервутся полностью.