Джини и его хозяин. Как российские власти манипулируют статистикой, чтобы скрыть рекордно высокое неравенство

Неравенство в России растет третий год подряд. В 2025 году доходы 10% самых богатых превосходили доходы 10% самых бедных почти в 17 раз. А основной индикатор — коэффициент Джини — составил 0,422. Это рекордный показатель, который говорит о высоком социальном расслоении. 

Росстат обнародовал этот результат не сразу. В марте он без объяснений убрал индекс Джини из своего ежегодного доклада, а через месяц объявил о новой методике, опубликовав сразу оба показателя. Новый оказался гораздо ниже — 0,375 — и, кстати, почти таким, каким он должен быть к 2030 году по указу президента РФ (0,37).

До этого Росстат рассчитывал коэффициент Джини по классической методике, используемой во всем мире. Суть проста: берутся доходы всех граждан до вычета налогов, люди выстраиваются в шеренгу от самого бедного к самому богатому, и затем математически вычисляется, насколько неравномерно распределены доходы. При этом не учитывается, сколько налогов фактически заплатил человек (а богатые даже в процентах теперь платят больше), и не принимается во внимание, что в одном регионе на те же деньги иногда можно купить больше, чем в другом.

В новой версии налоги учитываются. Вместо доходов «грязными» берется сумма, оставшаяся после их уплаты и с учетом пенсий и пособий. Поскольку с 2025 года в России действует прогрессивная шкала, а бедные получают различные вычеты, разрыв математически сокращается. Кроме того, в расчет введены региональные цены: покупательная способность одного и того же дохода в Москве и в Липецкой области считается разной, доходы богатых регионов «приближаются» к средним.

Итог — разрыв в 0,047 пункта между двумя методиками за один и тот же год. Прирост коэффициента по классической методике между 2024-м и 2025 годами составил 0,012. Новый способ подсчета позволил «улучшить» показатель сразу на величину, которую при реальном снижении неравенства пришлось бы накапливать четыре года.

Росстат классический расчет не отменяет — продолжает публиковать оба. Вопрос в том, какая цифра будет использоваться в официальных докладах и при подведении итогов майских указов.

Истоки новой методики лежат в Высшей школе экономики. Ее эксперты представили в апреле свой способ подсчета в докладе «Региональные оценки доходного неравенства на основе налоговой статистики и микроданных обследования доходов». Они предложили скомбинировать данные Росстата из выборочных наблюдений с региональными данными ФНС о доходах от работы, самозанятости и собственности. 

В итоге новая формула предсказуемо дала более низкий результат: в 2023 году, согласно расчету ВШЭ, коэффициент Джини составил 0,38, тогда как официальная цифра Росстата (по классическому Джини) была 0,405.

Однако международно признанный коэффициент Джини имеет строгий алгоритм расчета, и, изменяя его, Росстат получает другой показатель.

Зачем все это? В майском указе президента 2024 года прямо указана цель: снизить коэффициент Джини до 0,37 к 2030 году. Но при классическом расчете эта цель выглядит недостижимой: индекс не просто высок, он растет с 2023 года.

Новая методика решает это элегантно: не меняя реальность, можно изменить линейку. Показатель в 0,375 по новым данным — это уже почти 0,37. Задача практически выполнена. Если же смотреть на динамику по классической методике, то за три года коэффициент вырос с 0,405 до 0,422, прибавляя в среднем по 0,009 в год. При сохранении текущей динамики к 2030 году он достигнет примерно 0,458, что гораздо выше цели.

Как и в случае с бедностью, смена методики расчета индекса Джини позволяет показывать «улучшение» без реальных изменений в доходах граждан. Казалось бы, учет налогов и региональных цен — это шаг вперед. Но богатые имеют кратно бóльшие доходы до вычета налогов, и налоговая шкала, какой бы прогрессивной она ни была, этого не исправит. 

По данным самого же Росстата, средний доход 10% самых богатых россиян в четвертом квартале 2025 года составлял 289,8 тысячи рублей в месяц. Средний доход 10% самых бедных — 16,7 тысячи. Разница в 17 раз. После уплаты налогов и получения трансфертов она сокращается, но остается кратной.

Региональные цены — тоже довольно спорное нововведение. Цены на хлеб, молоко и лекарства в большинстве регионов отличаются не так значительно, как подразумевает корректировка. А главное, бедные и так живут в регионах с низкими доходами, и их покупательная способность от учета региональных цен не повышается. Формула «одни и те же деньги позволяют купить больше в деревне, чем в Москве» работает для тех, у кого эти деньги есть. У бедных их просто нет, так что они во всех регионах могут позволить себе примерно равный минимальный набор товаров и услуг.

Наконец, методика изменилась, а люди не разбогатели. Если человек получал 20 тысяч рублей в месяц, то и после внедрения нового расчета он продолжает получать 20 тысяч. Ни налоговая реформа, ни «региональный коэффициент» не добавили ему денег.

Таким образом, новая методика — это не «улучшение статистики», а смена измерительного прибора. Она позволяет показывать целевые показатели, не меняя реального положения дел. И это ровно та же логика, что и с «границей бедности» в 2021 году: меняем определение — получаем нужный результат.

Вопреки официальным заявлениям о снижении неравенства анализ данных Росстата показывает прямо противоположную картину. Богатые россияне в 2025 году богатели заметно быстрее, чем бедные, и разрыв между ними увеличивался.

Если взять распределение всех денежных доходов страны, то видно, что они смещаются в сторону богатых. В 2025 году на долю 10% самых богатых россиян пришлось 30,8% всех доходов, что больше, чем годом ранее (30,3%). В то же время доход 10% самых бедных не изменился — им досталось лишь 1,9%.

Эксперты называют две основные причины ускоряющегося расслоения. Во-первых, высокие процентные ставки. Жесткая денежно-кредитная политика Центробанка привела к росту доходов от банковских вкладов и финансовых активов, что выгодно в первую очередь тем, у кого уже есть сбережения, то есть более обеспеченным гражданам. Во-вторых, неравномерный рост зарплат между отраслями: в высокооплачиваемых секторах они растут быстрее, чем в бюджетной сфере.

Индекс Джини по доходам не единственный способ измерить расслоение. Есть и данные по потреблению — сколько реально тратят разные группы населения. Они дают более низкие показатели неравенства. По данным опроса Банка России, проведенного в 2024 году (это самое позднее опубликованное исследование), медианные расходы в группе 10% домохозяйств с наименьшими доходами составляют 13 094 рублей в месяц на человека, а в группе 10% с наибольшими доходами — 52 633 рубля. Разрыв в 4 раза. По доходам тот же разрыв — в 6 раз. 

Объяснение простое: богатые значительную часть доходов сберегают, а не тратят. Только каждое четвертое домохозяйство из беднейшей группы имело сбережения в 2024 году; в средней группе — каждое второе; среди 10% наиболее обеспеченных — три из четырех. Это означает, что три четверти беднейших домохозяйств существуют без финансовой подушки — любой непредвиденный расход, болезнь или потеря работы немедленно становятся кризисом. Меньший разрыв по потреблению — не свидетельство меньшего неравенства, а свидетельство того, что у богатых есть выбор, а у бедных — нет.

Это хорошо видно из структуры самих расходов. В первых шести группах по доходам расходы на питание и услуги ЖКХ превосходят другие статьи. Только в группе 10% домохозяйств с наибольшими доходами увеличивается вклад прочих услуг и непродовольственных товаров. Иначе говоря, у шести из десяти групп населения бюджет устроен одинаково: еда и коммунальные услуги — главные статьи, на остальное остается немного. И только самые богатые тратят на транспорт, досуг, рестораны и услуги.

При этом на третий год войны доля этих базовых потребностей в структуре расходов нижних групп увеличилась. То есть беднейшие домохозяйства стали тратить еще бóльшую долю бюджета на самое необходимое. У Росстата такая же картина (но менее свежие цифры): беднейшая группа (10%) тратит на еду 47,8% всех своих расходов и еще 13,9% — на ЖКХ. Разрыв в «свободных» деньгах — 18 раз. В абсолютных цифрах богатые тратят на транспорт в 42 раза больше бедных, на досуг — в 30 раз, на еду — только в 3 раза.

Есть и третье измерение, которого в российской официальной статистике нет вовсе. Это неравенство по богатству: недвижимости, вкладам, акциям. Джини по доходам и по потреблению фиксирует текущие потоки денег, но не накопленное состояние. Между тем именно активы определяют долгосрочные возможности: кто даст детям образование, кто переживет потерю работы, кто получит наследство. У наименее обеспеченных домохозяйств медиана финансовых активов составляла 7 тысяч рублей, у 10% наиболее состоятельных — 100 тысяч рублей (тоже данные ЦБ за 2024 год). Разрыв — 14 раз, и это только по банковским счетам и вкладам, без учета недвижимости и без учета сверхбогатых, которые в подобные опросы, как правило, не попадают. 

А по данным UBS Global Wealth Report 2025, Россия и Бразилия оказались на первом месте в мире по неравенству в распределении богатства — коэффициент Джини по активам составил 0,82, вплотную приблизившись к единице, характеризующей «абсолютное неравенство». 

Контрактники получают 200 тысяч рублей в месяц и выше — это толкает вверх зарплатные ориентиры по всему рынку труда. Как отмечал Дмитрий Белоусов, руководитель Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, «нет сомнений, что после завершения СВО этот фактор сохранится: военнослужащие и сотрудники сферы ВПК, получавшие 200 тысяч рублей в месяц и более, просто не будут возвращаться на старые рабочие места за 50–60 тысяч рублей в месяц и будут, очевидно, искать работу, соответствующую своему новому социальному статусу». Работодатели уже вынуждены поднимать зарплаты, чтобы удержать сотрудников, которые иначе уйдут работать на военные предприятия.

Однако рост зарплат, который провоцируется нерыночными механизмами, идет без повышения производительности труда и увеличивает давление на экономику в виде инфляции.

К тому же военные выплаты получают только те, кто готов воевать. Пенсионеры, бюджетники, матери с детьми остаются с прежними доходами. Более того, куда пойдут «ветераны» после окончания войны? Скорее всего, в те же силовые структуры или в ВПК, а не в образование или сельское хозяйство, где зарплаты поднять вряд ли смогут.

Что это значит для неравенства? Это дополнительный импульс для усиления разрыва между теми, кто «при войне», и теми, кто от нее далек. Новая методика Росстата, учитывающая прогрессивный налог (который с 2025 года тоже введен не случайно — бюджету нужны деньги на войну), маскирует это расслоение.

Что о динамике неравенства думают сами россияне? Ответ зависит от того, кто задает вопрос и как он сформулирован. Официальные опросы ФОМ, которые часто цитируют государственные СМИ, рисуют вполне безоблачную картину. 

Согласно исследованию, проведенному в июле 2025 года, 87% россиян считают разницу между доходами бедных и богатых большой — что на 7 процентных пунктов меньше, чем в 2019 году, когда так отвечали 94%. Еще более позитивна динамика в оценке тренда: в 2019 году 78% опрошенных были уверены, что разрыв увеличивается, а в 2025-м их доля снизилась до 64%. Казалось бы, сами россияне чувствуют, что разрыв доходов в обществе понемногу идет на спад.

Гораздо более тревожную картину рисуют исследования, проводимые независимыми структурами. Например, опрос, проведенный в июне 2024 года центрами ЦСП «Платформа» и «ОнИн» (выборка 1200 человек), показывает совершенно иную динамику и масштаб проблемы.

Согласно этим данным, 53% россиян уверены, что за последние пять лет социальное неравенство в стране значительно выросло. Лишь 13% заметили его снижение. Более того, 37% респондентов полагают, что самый высокий уровень неравенства за всю историю страны наблюдается именно сейчас, в последнее десятилетие. Этот показатель даже превышает то, как россияне оценивают в плане социального неравенства времена крепостного права в царской России XVIII–XIX веков (33%) и шоковых 1990-х (23%).

Исследование «Платформы» позволило не только измерить уровень неравенства, но и понять его природу. Главной причиной расслоения 76% опрошенных назвали передачу социального статуса и привилегий по наследству, от родителей к детям. Это указывает на то, что общество воспринимает социальные лифты как неработающие, а богатство — не как результат личных усилий, а как незаслуженное преимущество по рождению. В то же время на разницу в личных усилиях указали лишь 26%, а на разницу в способностях — 29%.

Наконец, ключевой вывод опроса: 57% граждан считают само наличие социального неравенства ненормальным явлением, с которым необходимо бороться. Лишь 38% относятся к нему как к неизбежной данности. 

Только 17% респондентов надеются, что неравенство в ближайшие годы уменьшится. Они рассчитывают, что этому помогут социальные программы, индексация выплат, модернизация первичного звена здравоохранения и налоговая реформа. Но все же 43% опрошенных считают, что социальное неравенство будет только усиливаться. Они негативно оценивают текущую ситуацию в России и нестабильность общемировой политической и экономической обстановки, а потому формируют для себя пессимистичный образ будущего.