Фарадж поймал кураж. Как маргинальный популист превратился в лидера самой популярной партии Британии

Главная оппозиционная партия

Последние всеобщие парламентские выборы в Великобритании, состоявшиеся 4 июля 2024 года, вышли крайне примечательными. Во-первых, победу на них праздновала Лейбористская партия, заполучившая 412 мандатов (для большинства необходимо 326 из 650) и прервавшая 14-летнее правление консерваторов. Во-вторых, впервые места в парламенте, причем сразу пять, получила правопопулистская партия Reform UK во главе с известным евроскептиком и одним из главных архитекторов Brexit Найджелом Фараджем.

Впрочем, важно не столько количество кресел, доставшееся реформистам, сколько тот факт, что за партию проголосовали 14,3% избирателей (более 4 млн человек). Это вывело ее на третье место по популярности после лейбористов (33,7%, или 9,7 млн голосов) и консерваторов (23,7%, или 6,8 млн). Даже «Либеральные демократы», запрыгнувшие в тройку по числу мандатов (72 кресла), по общему количеству голосов остались позади правопопулистов.

Празднуя успех на тех выборах, Фарадж, с восьмой попытки добывший мандат в Палате общин, заявил, что планирует «в течение следующих нескольких лет создать массовое национальное движение», которое сможет «достойно выступить на всеобщих выборах в 2029 году».

Хотя многие аналитики и мейнстримные политики тогда забеспокоились из-за возросшей популярности Reform UK (с 2 до 14,3%), большинство отказывалось верить, что Найджел Фарадж может стать ключевой фигурой британской политики. Сегодня же в Соединенном Королевстве всерьез обсуждаются его шансы возглавить британское правительство.

Партия Reform UK, из которой Фарадж за несколько лет обещал создать движение, способное достойно выступить на выборах 2029 года, уже в феврале 2025 года впервые в своей истории возглавила рейтинг электоральных предпочтений британцев. Лидерство партии тогда оказалось, правда, номинальным: 25% против 24% у лейбористов и 21% у консерваторов, однако от этого было не менее примечательным. «Британия хочет Реформ», — заявил по этому поводу Фарадж.

В феврале — марте рейтинг лейбористов еще посопротивлялся натиску реформистов, но уже в апреле Фараджу удалось уйти в отрыв и застолбить за собой место лидера. С тех пор правопопулисты удерживают первую строчку в опросах. На 15 декабря рейтинг Reform UK составлял 27%, лейбористы довольствовались 18%, а консерваторы — 17%.

Растущая популярность Reform UK подтверждается не только словом, но и делом. В мае партия Фараджа буквально разгромила своих оппонентов на муниципальных выборах в Англии, завоевав 677 мест (41% от общего числа мандатов, за которые шла борьба). Этот результат позволил им впервые в истории взять контроль над местными советами — реформистам отошли сразу десять муниципалитетов. «Я считаю, что теперь мы стали главной оппозиционной партией вместо Консервативной», — не скромничал после оглашения результатов Фарадж.

Череда электоральных побед Reform UK продолжилась в декабре: впервые в истории кандидату от партии удалось выиграть выборы в Шотландии. На довыборах в местный совет округа Уайтберн-энд-Блэкберн в Западном Лотиане победил Дэвид Макленнан, на 149 голосов обошедший конкурента от Шотландской национальной партии. До сих пор все политики в Шотландии на избираемых постах, состоящие в Reform UK, были перебежчиками из других партий, преимущественно из Консервативной.

Захват реформистами британского политического пространства подтвердила и обновленная в декабре статистика, согласно которой Reform UK оказалась крупнейшей партией Соединенного Королевства, обогнав правящих лейбористов. В ее рядах официально состояли почти 270 тысяч человек, тогда как число партбилетов в Лейбористской партии снизилось с 333 тысяч (данные 2024 года) до 250 тысяч. У консерваторов дела обстоят еще хуже: 123 тысячи членов на июль 2025-го. Партию, правившую Британией полтора десятилетия (с 2001 по 2024 год), обогнали «Зеленые», доведя к октябрю 2025 года число своих членов до 180 тысяч.

По мнению Фараджа, подобная статистика говорит о конце «эпохи двухпартийной политики». Однако, как показывает история, количество членов в партии не всегда конвертируется в победы. Например, в рядах лейбористов в 2017 году состояли более 500 тысяч человек, что не уберегло их от поражения на выборах в 2019-м, нанесенного консерваторами во главе с Борисом Джонсоном.

Так или иначе, всего за год с момента последних выборов реформисты превратились в главную оппозиционную силу Великобритании, а издание Politico поместило Найджела Фараджа на шестое место среди самых влиятельных политиков Европы, дав ему никнейм «Теневой лидер». В этом рейтинге ему удалось обойти главу Еврокомиссии Урсулу фон дер Ляйен, генсека НАТО Марка Рютте, премьера Италии Джорджу Мелони и, наконец, премьера Великобритании Кира Стармера.

«Имея всего пять мест в парламенте, его правая партия Reform UK задает тон британской политике», — отметило издание.

Большинство меньшинства

В отличие от США с устоявшейся двухпартийной системой, в Великобритании есть разные политические силы, из года в год реально борющиеся за различные выборные должности по всей стране. Тем не менее британскую систему тоже нередко называют двухпартийной, поскольку за последние сто лет контроль над правительством Соединенного Королевства попеременно удавалось получать только Консервативной и Лейбористской партиям. Взлеты же популярности третьих политических сил воспринимались скорее как сигнал двум ключевым игрокам, нежели как реальная угроза их доминированию.

Многим аналитикам по-прежнему сложно представить себе в Великобритании правительство, сформированное такой партией, как Reform UK. Однако сегодня впервые, пожалуй, за последние сто лет лидерство третьей силы уже не сигнал, а настоящая угроза лейбористам и консерваторам.

Согласно масштабному исследованию YouGov, проведенному в сентябре, если бы выборы проходили в ближайшее время, Фарадж и компания захватили бы большинство мест в Палате общин. С нынешней популярностью Reform UK могла бы получить 311 мандатов, прибавив по сравнению с выборами 2024 года 306 мест. Такой прирост стал бы абсолютным рекордом за всю электоральную историю Великобритании. Лейбористы в соответствии с этой моделью довольствовались бы 144 мандатами, потеряв 267, а консерваторы остались бы с 45 креслами, пропустив вперед «Либеральных демократов».

Несмотря на столь внушительный результат, реформисты оказались бы в 15 местах от большинства в 326 мандатов, при котором они могли бы не оглядываться на другие партии. Это привело бы к появлению «подвешенного парламента», что не раз уже происходило в Великобритании.

После этого страна очутилась бы перед развилкой из двух сценариев, не считая варианта с внеочередными выборами. Первый подразумевал бы переговоры о коалиции, второй — решение победившей силы сформировать правительство самостоятельно в надежде на поддержку отдельных депутатов из других партий при каждом голосовании, начиная с вотума доверия новому правительству.

Второй сценарий делает работу правительства менее стабильной. Однако с 311 голосами Фарадж вполне мог бы рискнуть и на правах победителя пообещать королю, от которого требуется благословение на формирование правительства, что он способен получать необходимое большинство, а значит, и управлять страной.

Во-первых, законопроекты в Британии принимаются простым большинством. Во-вторых, практически никогда для этого не требуются формальные 326 голосов. Например, ирландская националистическая партия «Шинн Фейн» традиционно получает около семи кресел в Палате общин, но из-за отказа присягать на верность монарху лишается права голоса. Это уже снижает необходимый порог до 322 голосов, как и отсутствие в зале каких-либо депутатов. Кроме того, сложно представить, что оппозиция, никогда особо не проявлявшая способностей к компромиссам, окажется в состоянии дружно противостоять реформистам.

Коалиционный же сценарий пока выглядит менее реальным из-за отсутствия у мейнстримных партий желания сотрудничать с Reform UK. Однако, в отличие от Германии, где все еще держится брандмауэр (соглашение крупнейших партий об отказе входить в коалиции с крайне правой «Альтернативой для Германии»), никаких обязательств не взаимодействовать с Фараджем британские политики на себя не брали.

В феврале 2025 года лидер консерваторов Кеми Баденок исключала возможность сотрудничества с Reform UK, несмотря на очевидный раскол на правом фланге не в пользу тори. Однако уже в декабре зампредседателя партии Мэтт Викерс неохотно, но все же публично допустил вероятность договоренностей с реформистами в 2029 году. А председатель тори Кевин Холлинрейк и вовсе заявил: «Я не либерал-демократ, и Кеми Баденок не либерал-демократ. Если бы это был мой единственный выбор, я, конечно, выбрал бы Reform».

Другими словами, пока консерваторы не готовы говорить о какой-либо официальной коалиции с реформистами, но и препятствовать сотрудничеству своих членов с Фараджем, судя по всему, вряд ли будут. Впрочем, старейшая британская партия сейчас находится в таком нокдауне, что не способна противостоять сближению отдельных своих представителей с Reform UK.

Примечательно, что Кир Стармер в недавнем интервью The Economist признался, что «смог бы спать ночью», вернись к власти в стране консерваторы. А вот в случае появления правительства Reform UK со сном у главного лейбориста начались бы проблемы.

Подобное различие в восприятии наметившихся тенденций — лишнее подтверждение тому, что даже в сценарии с правительством меньшинства оппозиция, похоже, не сможет что-то скоординированно противопоставить Фараджу.

Дело Фараджа

Как отметило Politico, в отличие от безрезультатно штурмующей президентский пост во Франции Марин Ле Пен (третье место в рейтинге самых влиятельных политиков Европы), у Фараджа есть реальные шансы на победу из-за британской мажоритарной системы выборов. Дело в том, что победителями гонок на места в Палате общин становятся кандидаты, получившие простое большинство голосов в каждом отдельном округе. Уровень же поддержки в районе 30% в общенациональном масштабе зачастую оказывается достаточным для завоевания большинства в парламенте, пусть и не всегда абсолютного.

Впрочем, всеобщие выборы запланированы лишь на 2029 год, а значит, Фараджу и компании надо еще постараться, чтобы удержаться на нынешней высоте. В конце концов, за Reform UK и Фараджем тянется шлейф многочисленных скандалов, что само по себе было и остается угрозой любому рейтингу.

Тем не менее Фарадж — один из старожилов британской политики, для которого скандалы давно стали частью образа. Но, пожалуй, куда важнее тот факт, что лидер Reform UK еще и довольно принципиален в своих политических взглядах. Это отчасти повышает к нему доверие недовольных избирателей.

Фарадж с юности придерживался правых взглядов и даже состоял в Консервативной партии. Однако из-за несогласия с лидером тори Джоном Мейджором, занимавшим тогда пост премьер-министра, молодой политик покинул ряды консерваторов. Причиной стало подписание Мейджором Маастрихтского договора о Европейском союзе. Возмущенный таким «предательством», Фарадж вместе с другими евроскептиками основал Партию независимости Соединенного Королевства (UKIP). От нее он в 1999 году впервые избрался в Европарламент, где заседал вплоть до 31 января 2020 года, последовательно отстаивая идею разрыва Британии с ЕС.

В 2006 году он возглавил UKIP, которая под его руководством через три года показала впечатляющий результат на выборах в Европарламент, уступив только консерваторам и оставив позади лейбористов и либеральных демократов.

На этом электоральные успехи UKIP не закончились. На выборах в Европарламент в 2014 году партия под предводительством Фараджа неожиданно набрала 27,5% голосов и одержала победу. Таким образом впервые за сто лет первое место на всеобщих выборах в Великобритании не смогли взять ни лейбористы, ни консерваторы, а триумф праздновала партия, у которой не было ни одного представителя в британском парламенте. Это упущение было исправлено уже в 2015 году: на всеобщих выборах UKIP удалось занять третье место и провести в Палату общин одного депутата.

Моментом настоящего триумфа Фараджа стал референдум 2016 года, на котором с небольшим перевесом победили сторонники выхода Британии из ЕС. Дело, над которым он работал последние 25 лет, было завершено. Политик не скрывал восторга, однако неожиданно для многих спустя полторы недели после референдума объявил об уходе с поста лидера UKIP. «Во время референдума я хотел вернуть свою страну <…> Теперь я хочу вернуть свою жизнь», — сказал Фарадж.

Спустя два года, в декабре 2018-го, политик покинул UKIP. Пошел он на такой шаг с «тяжелым сердцем», обвинив нового лидера партии Джерарда Баттена в скатывании UKIP в правый радикализм и осудив назначение антиисламского активиста Томми Робинсона советником Баттена. Примечательно, что его тоже зачастую обвиняли в исламофобии и расизме. Однако Фарадж всегда отвергал подобные ремарки в свой адрес и настаивал, что выступает только против «исламского экстремизма», тогда как ничего не имеет против самой религии.

Без Фараджа партия провалилась на следующих выборах в Европарламент 2019 года — последних для Великобритании. UKIP, некогда ключевой игрок движения за выход королевства из ЕС, набрала всего 3,3% и впервые за два десятилетия получила ноль мест в ЕП.

Это, правда, нисколько не говорило о разочаровании британцев в решении покинуть Евросоюз. Ведь первое место с результатом 31,6% на тех выборах в Соединенном Королевстве заняла партия Brexit, созданная в ноябре 2018 года Найджелом Фараджем. То есть он буквально перетянул на себя электорат UKIP. При этом на всеобщих парламентских выборах год спустя новая политическая сила показала крайне скромный результат в 2% и не смогла пробиться в Палату общин.

В январе 2021-го Brexit была переименована в Reform UK, и, видимо, во главе партии под этим называнием Фарадж и решил бросить вызов устоявшейся, но сильно хромающей последние годы системе.

Примечательно, что названия партий, в которых состоял и которые возглавлял Фарадж, всегда отражали суть его ключевых целей на текущий момент. Вначале политик хотел добиться «независимости» Великобритании от ЕС и находился в UKIP до тех пор, пока не было принято принципиальное решение о выходе королевства из Евросоюза. Затем он поставил перед собой задачу контролировать процесс развода Лондона с Брюсселем, а потому выбрал для своей новой политсилы более чем говорящее название Brexit. Теперь же, почуяв острый спрос избирателей на перемены, Фарадж устроил ребрендинг, а название его партии стало звучать фактически как призыв к действию: «Реформируй Соединенное Королевство».

Человек, который обещал

Как показывает электоральная история Фараджа, он умеет выигрывать выборы и доводить вверенные ему силы до внушительных для третьих партий результатов. Однако до сих пор все его основные победы были связаны с выборами в Европарламент, проводящимися по пропорциональной системе. Тогда как мажоритарные выборы в Палату общин пока даются старожилу британской политики с трудом.

И хотя последние расклады от YouGov говорят о том, что Фарадж на этот раз действительно способен устроить политическое землетрясение, до следующих выборов остается еще три-четыре года. Как подчеркнула газета The Guardian, анализируя лидерство Reform UK, «если неделя — это долгий срок для политики, то три или четыре года — вечность».

Многие эксперты отмечают, что падение рейтингов правящей партии спустя год после выборов — типичная для Британии история, как и в целом рост недовольства действиями правительства. Кроме того, одной из мейнстримных партий каждый раз удается так или иначе подправить свое положение незадолго до очередных выборов.

Беда в том, что проблемы, из-за которых фактически и рухнуло правительство консерваторов, лейбористскому кабинету пока решить не удается. По данным YouGov, как и в начале 2025 года, британцев больше всего волнуют проблемы в экономике, иммиграционной сфере и системе здравоохранения.

При этом около 80% британцев уверены, что правительство плохо справляется с урегулированием проблем в этих областях. Лучше всего дела обстоят с тем, как кабинет Стармера работает в таких сферах, как оборона и борьба с терроризмом (не видят успехов 47% и 40%). Но эти пункты не входят даже в десятку приоритетов избирателей.

Исходя из этого, Reform UK предлагает максимально популистскую программу, обещающую британцам решение всех застарелых и наиболее волнующих проблем. Упор — на прекращение потоков нелегальной миграции в королевство. Так, реформисты предлагают «заморозить всю необязательную иммиграцию», задерживать и депортировать всех нелегалов и даже вылавливать их в Ла-Манше и возвращать во Францию. «Представьте: умная иммиграция, а не массовая иммиграция» и «Больше никаких маленьких лодок» в Ла-Манше, гласят партийные лозунги.

Кроме того, они обещают устранить один из ключевых раздражителей в сфере здравоохранения — долгое ожидание записи к врачам. Медицинским же работникам сулят налоговые льготы для «решения кадрового кризиса».

Помимо этого, предлагаются другие всевозможные налоговые маневры, которые «позволят семи миллионам наименее обеспеченных людей не платить подоходный налог». Также обещаются «доступные и стабильные счета за электроэнергию». Во внешней политике реформисты грозят выйти из Европейской конвенции по правам человека и снизить международную помощь на 50%.

Насколько эти обещания реалистичны, вопрос дискуссионный. Однако это не мешает простым избирателям верить Фараджу — раз у традиционных партий не получается исправить ситуацию — и надеяться на встряску системы, подобно той, что произошла в США с приходом к власти Дональда Трампа, с которым британский популист, кстати, весьма дружен.

Лейбористское правительство явно понимает угрозу, исходящую от Reform UK, и пытается всячески ответить на запрос населения — порой похлеще своих предшественников-консерваторов. Например, в середине ноября был представлен план, резко ужесточающий иммиграцию в Соединенное Королевство.

Лица, прибывшие в страну нелегально и получившие убежище, будут обязаны ждать 20 лет, прежде чем податься на постоянный вид на жительство, а их статус беженца будет пересматриваться каждые 30 месяцев с риском депортации на родину. Тем же, кто прибыл в Британию легально и подался на убежище, придется ждать 10 лет, прежде чем подаваться на ПМЖ. Согласно действующим правилам, со статусом беженца получить ПМЖ можно уже через 5 лет. Подобные поправки сделают британское иммиграционное законодательство для беженцев самым жестким из всех стран Европы.

Ранее Кир Стармер объявил об ужесточении иммиграции и по вполне прозрачным основаниям, будь то учеба или работа.

Ведет правительство лейбористов и переговоры о пересмотре некоторых положений Европейской конвенции по правам человека, затрудняющей депортацию нелегалов.

Впрочем, пока все эти меры не помогают лейбористам починить рейтинг.

Другая надежда традиционных партий — репутационные проблемы Reform UK и непосредственно Найджела Фараджа. Например, в середине ноября бывший евродепутат от Великобритании Нейтан Гилл, который успел побывать лидером отделения партий UKIP и Reform UK в Уэльсе, был приговорен к 10,5 года тюрьмы за получение взяток в обмен на пророссийские речи и интервью в Европарламенте. Следствие не обнаружило причастности к этому делу Фараджа, который, по его собственным словам, был потрясен поведением бывшего однопартийца.

Однако в 2014 году Фарадж уже после аннексии Крыма Россией заявлял, что «восхищается Владимиром Путиным как мировым лидером», и поучал руководителей стран ЕС: «Если вы тыкаете русского медведя палкой, он вам ответит». После начала полномасштабной войны России против Украины в 2022 году Фарадж настаивал, что именно Запад «спровоцировал» Путина, который, «конечно, виноват», начать вторжение из-за «постоянного расширения на восток». Кроме того, он в течение нескольких лет выступал политическим комментатором на российском пропагандистском телеканале Russia Today.

Как показало опубликованное в декабре исследование YouGov, 28% британцев считают Reform UK пророссийской партией (13% — антироссийской, 42% не имеют мнения по данному вопросу). Таким образом, реформисты оказались единственной политической силой в Великобритании, которую избиратели считают больше пророссийской, чем антироссийской.

Помня об этом, Кир Стармер в недавнем интервью The Economist заверил: «Reform — это партия, которая поддерживает Путина или нейтральная к Путину». Премьер напомнил, что Британия возглавляет «коалицию желающих» из 35 стран, помогающих Украине противостоять российской агрессии. «Ни за что на свете Великобритания не смогла бы стать частью этой структуры с Найджелом Фараджем на посту премьер-министра», — сказал лейборист.

В нынешней ситуации, когда перед Фараджем замаячила перспектива победы на всеобщих парламентских выборах, правопопулист принялся всеми силами корректировать свой пророссийский образ. Так, в октябрьском интервью агентству Bloomberg лидер Reform UK повторил свой прежний тезис о «провокации» Западом российского вторжения из-за «бесконечного расширения НАТО и Евросоюза на восток». Однако параллельно с этим он раскритиковал Путина за неготовность откликнуться на миротворческие усилия Дональда Трампа, назвал президента России «очевидно, плохим парнем».

Фарадж пообещал сбивать российские самолеты, если они будут вторгаться в воздушное пространство Североатлантического альянса, а также поддержал идею использовать замороженные российские активы для помощи Украине. Более того, политик заявил, что поддержал бы отправку британских войск в Украину в составе миротворческих сил ООН.

Правда, внешнеполитические вопросы сегодня не входят в число приоритетов британских избирателей, а потому влияние пророссийскости или антироссийскости Фараджа на настроения электората не стоит переоценивать.

Но этим репутационные потери главного провокатора британской политики не ограничиваются. Фактически всю политическую карьеру его подозревают в расизме. Недавно против него всплыли новые обвинения. Так, более 30 бывших одноклассников 61-летнего политика рассказали, что в колледже юный Найджел позволял себе отпускать расистские комментарии в их адрес. Одним из тех, кто вспомнил о подобном поведении Фараджа, оказался режиссер еврейского происхождения, лауреат премий BAFTA и Emmy Питер Эттедги. По его словам, Фарадж говорил ему, что «Гитлер был прав», и опускал такие фразочки, как «пустите в них газ».

Бывшие одноклассники требуют от политика извинений. Однако в Reform UK на это отвечают вполне в стиле заокеанского друга Фараджа Дональда Трампа: говорят, что «левые СМИ и крайне непопулярная Лейбористская партия в последнем акте отчаяния» используют «клевету 50-летней давности». «Это неприкрытая попытка дискредитировать Reform и Найджела Фараджа. Британская общественность насквозь видит эту охоту на ведьм», — настаивают в партии.

Так или иначе, к концу 2025 года Найджел Фарадж действительно взобрался на небывалую для себя высоту. Впервые за свою долгую политическую карьеру он подобрался к возможности превратиться из маргинала и одного из евроскептиков (пусть, возможно, и наиболее яркого и провокационного) в ключевую фигуру британской политики.

Как показало ноябрьское исследование социологической компании Ipsos, 50% британцев верят, что Соединенному Королевству нужны «радикальные изменения», а еще 37% ждут «умеренных изменений». И среди тех, кто ждет радикальных перемен, 37% убеждены, что с такой задачей лучше всех справится Reform UK. В подобные способности консерваторов и лейбористов верят лишь 9 и 4% соответственно.

При этом 34% британцев считают, что Reform UK принесет стране изменения, которые ей совсем не нужны. Удастся ли традиционным партиям за три-четыре года убедить в этом еще больше сограждан — вопрос открытый.