«Мигнул и пропал свет, исчез интернет, а на следующее утро — и вода». Как белгородцы живут в условиях блэкаута

Блэкаут

«Дома холодно. Воду слили, народ пачками скупает обогреватели, в „М.Видео“ все дешевые разобрали», — так происходящее в Белгороде описывает в разговоре с The Insider Вячеслав (имя изменено), житель Харьковской горы, самого крупного жилого района города.

После серии ракетных ударов ВСУ 7 и 8 февраля по электроподстанции «Белгород» и ТЭЦ «Луч» более 3 тысяч человек остались без газа и около тысячи — без электричества. 80 тысяч жителей Белгорода мерзнут без отопления. Нет его и в 25 детских садах, 17 школах, девяти поликлиниках, четырех вузах и других социальных и коммерческих объектах.

Воду из систем отопления сливают, чтобы предотвратить аварии и разрывы труб на фоне сильных морозов. По словам Гладкова, эта мера затронула 455 многоквартирных домов, подключенных к Белгородской ТЭЦ.

«Если этого не сделать, ущерб может быть практически катастрофическим для каждого жителя, который живет в этой части города», — заявил Гладков. К этому моменту в ряде домов трубы уже успели замерзнуть и лопнуть.

На фоне происходящего жители города стараются приспособиться к новой реальности: скупают обогреватели, запасаются водой и готовятся к тому, что отключения затянутся. Многие осознают, что восстановление носит временный характер, а удары по энергетике могут повториться в любой момент.

«У нас так ждут возобновления работы ТЭЦ, как будто по ней украинцы не ударят сразу же. Как будто мы сами так не делаем. Как будто война закончилась», — с горечью замечает житель центральной части города Владимир (имя изменено).

Почему возник коммунальный кризис

Энергетика Белгорода держится на нескольких ключевых объектах, от которых напрямую зависят свет, вода и тепло в городе. Главные из них — Белгородская ТЭЦ, ТЭЦ «Луч» и крупные распределительные электроподстанции, в том числе подстанция «Белгород» на улице Сторожевой.

Белгородская ТЭЦ — основной источник отопления. Она подает тепло и горячую воду в сотни многоквартирных домов, а также в социальные и коммерческие объекты. Когда ТЭЦ останавливается или работает нестабильно, в домах быстро падает температура. В морозы коммунальным службам приходится сливать воду из систем отопления, чтобы трубы не разорвало. Именно это и произошло во время последних отключений.

ТЭЦ «Луч», расположенная в южной части города, тоже играет важную роль в системе энергоснабжения. Она участвует и в выработке тепла, и в производстве электроэнергии. Повреждения на этой станции приводят не только к проблемам с отоплением, но и к сбоям в электроснабжении, которые затем затрагивают водоканал, связь и другие городские системы.

Электроэнергию по городу распределяют подстанции. Одна из ключевых — подстанция «Белгород». Она сама не вырабатывает ни тепло, ни электричество, но от нее питаются целые районы. Когда такая подстанция выходит из строя, свет пропадает сразу у десятков тысяч жителей. Без электричества перестают работать насосы, и вслед за этим в домах исчезает вода.

Как объясняют The Insider сотрудники энергетических компаний, «в обычных условиях система рассчитана на аварии». «Нагрузку можно перераспределить, а поврежденный участок быстро отремонтировать, — рассказывает один из собеседников The Insider. — Но при повторяющихся ударах по одним и тем же объектам энергетика не успевает восстанавливаться». Именно поэтому в Белгороде отключения электричества быстро превращаются в коммунальный кризис.

«Неблагоприятные погодные условия»

До осени 2025 года удары по Белгородской области выглядели иначе. После 24 февраля 2022 года регион регулярно подвергался ответным атакам, но в основном речь шла о точечных ударах — по топливным объектам, нефтебазам, газораспределительным станциям и отдельным линиям снабжения. Самый ранний и показательный пример — пожар на нефтебазе в Белгороде в апреле 2022 года. Такие удары создавали проблемы с логистикой и топливом, но не приводили к масштабным отключениям света и тепла для большого числа жителей.

В 2023-м и 2024 годах эта логика атак на энергетическую инфраструктуру в целом сохранялась. Были новые пожары на топливных хранилищах, атаки дронов по объектам снабжения, повреждения отдельных узлов. Белгород оставался прифронтовым городом, но энергосистема продолжала работать. Люди не жили по графикам отключений, как города и регионы Украины после атак России, не сидели сутками без света. Ситуация для белгородцев изменилась к концу прошлого года.

Осенью 2025 года российская армия заметно усилила удары по украинской инфраструктуре, они стали более массированными и разрушительными. В ответ Украина стала системно наносить удары по российскому приграничью. Белгород оказался самым уязвимым крупным городом, так как находится всего в 30 км от границы. Под удар впервые попали не только распределительные сети, а именно узловые элементы энергосистемы — прежде всего ТЭЦ «Луч» и другие крупные энергетические объекты Белгорода, включая район «Белгородской» ТЭЦ.

28 сентября удар по белгородской ТЭЦ «Луч» впервые привел к масштабным отключениям электричества. По данным Astra, по ТЭЦ ударили четыре ракеты HIMARS. Были разрушены конструкции в зоне газотурбинных установок, загорелся главный корпус станции. В результате выработка электроэнергии остановилась.

Еще одна ракета попала в электроподстанцию в селе Ближняя Игуменка Белгородского района и повредила трансформаторы и линии электропередачи. Всего за ту ночь без света оказались более 160 тысяч жителей региона. «Россети» рассылали сообщения, что блэкаут связан с «неблагоприятными погодными условиями». В «Белгородэнерго» заявляли о «технологическом нарушении, связанном с внешним воздействием».

Впервые белгородские власти публично заговорили о серьезных повреждениях энергетического объекта, а не о «временных сбоях», 5 октября — после второго удара по ТЭЦ «Луч». На объекте возник пожар, Белгород погрузился в блэкаут. Более 40 тысяч человек снова остались без электричества.

К концу года белгородская энергетическая система подошла заметно ослабленной. Подстанции и ТЭЦ работали с ограниченной нагрузкой, резервов почти не оставалось. В ночь с 8 на 9 января были поражены сразу несколько энергетических объектов, в том числе «Луч» и ТЭЦ «Белгородская». Больше чем на сутки без электричества остались 550 тысяч человек. Почти столько же, как сообщали местные власти, без отопления, около 200 тысяч — без воды и канализации.

Начать восстанавливать подачу электричества в дома энергетики смогли только спустя сутки. В следующие дни люди продолжали жаловаться на перебои со светом, теплом и водой. Бизнес и предприятия работали в режиме жестких ограничений.

Тогда губернатор Гладков назвал происходящее «катастрофической ситуацией» и предупредил белгородцев: возможно, придется эвакуироваться, если система не справится. Он признал, что вернуть все «как было» уже не получится и решить проблему «на сто процентов регион не в состоянии».

В январе сотрудники местных энергетических компаний рассказали The Insider, что ситуация гораздо тяжелее, чем может показаться со стороны. По их словам, в конце прошлого года от ракетных ударов серьезно пострадали генерирующие мощности на ТЭЦ «Белгородская» и «Луч», и регион частично стал получать электроэнергию по магистральным линиям из соседних Курской и Воронежской областей.

«Впереди традиционный минимум температур в феврале, и городская энергетика может просто не выдержать. Со светом еще можно как-то выкручиваться за счет ограничений, а вот с теплом все гораздо опаснее. При сбоях отопление придется останавливать и сливать воду, иначе трубы просто разорвет. Восстановление займет недели или даже месяцы», — говорили они.

Такая ситуация в Белгороде наступила уже в начале февраля.

«Греет мысль, что в „нашем“ Крыму сейчас тепло»

Вечером 3 февраля Белгород погрузился в масштабный блэкаут второй раз с начала года. После ракетного удара по электроподстанциям «Фрунзенская» и «Белгород» почти весь город и его окрестности остались без электричества. На улице стоял 22-градусный мороз, и в домах начали быстро остывать батареи.

После первых блэкаутов белгородцы стали готовиться к будущим отключениям. Жительница Харьковской горы, пенсионерка Елена (имя изменено), рассказала The Insider, что после январского отключения света купила светодиодные ленты и батарейки — «чтобы хоть как-то освещать квартиру». Другая жительница города говорит, что дети заранее привезли ей «обычный, не электрический» чайник и пауэрбанк.

Некоторые приняли более радикальные меры. Один из жителей дома с индивидуальным отоплением рассказал The Insider, что заранее слил воду из труб электрического отопительного котла, опасаясь, что система замерзнет. После предыдущих аварий многие белгородцы стали основательнее подходить к бытовым мелочам: покупают теплые кофты, носки и тапочки, запасаются одеялами.

Вечером у заправок выстраивались длинные очереди из автомобилей — жители частных домов старались успеть заправиться, чтобы без перебоев работали электрогенераторы.

На фоне постоянных отключений и неопределенности белгородцы спасаются не только фонариками и пауэрбанками, но и сарказмом. «Готовимся, поговорки про морозы в интернете разучиваем. Греет мысль, что в „нашем“ Крыму сейчас тепло, — иронизирует в разговоре с The Insider белгородец Евгений. — Я прямо чувствую, как нация становится величественнее».

Жизнь в полумраке

«Отдельная проблема — темнота, — рассказывает The Insider Светлана (имя изменено), жительница соседнего с Белгородом города Строитель. — У нас улицы, как и в Белгороде, почти не освещены. Машины ездят без фар, пешеходные переходы не видны. Люди стараются носить светоотражающие элементы, потому что переходить дорогу стало опасно. Освещены только отдельные точки — возле магазинов или каких-то зданий. В остальном город к вечеру просто погружается в темноту. Идешь по улице — ничего не горит, все выключено, и возникает ощущение, что город вымер».

Строитель — это районный центр с населением примерно в 25 тысяч человек в 27 км к северу от Белгорода. До начала этого года он оставался относительно безопасным местом. По словам Светланы, по этой причине по мере усиления обстрелов жители из более опасных районов начали переезжать туда. Но после атак в ночь на 9 января Строитель стал выглядеть так же, как Белгород, а жители впервые столкнулись с блэкаутом.

«Мигнул и пропал свет, исчез интернет, а уже на следующее утро — и вода. Сначала еще текла какая-то струя, потом осталась только холодная, а в других районах ее не было совсем», — рассказывает Светлана и признается, что ей тяжелее всего переносить именно отсутствие воды. «В тот день даже продуктовые магазины почти не работали. „Пятерочка“ была закрыта полдня, все пошли в „Магнит“, и полки там быстро опустели — люди скупали все подряд», — вспоминает она.

Жизнь в темном городе Светлана описывает словом «апокалипсис». «Но постепенно все это становится нормой, люди привыкают, — рассказывает она. — Детей стараются не отпускать гулять вечером, постоянно созваниваются друг с другом: вышел — позвони, дошел — напиши. В городе много военных, и это добавляет тревоги. Людей с оружием стараются обходить стороной».

Светлана говорит, что генераторы есть далеко не у всех жителей частных домов: «Они дорогие. Власти советуют их покупать, но многие просто не могут себе этого позволить, иногда скидываются на них. Но в целом выживание в этих условиях — это скорее личная задача каждой семьи».

По ее словам, в городе постоянно слышны тревожные звуки: «Иногда слышно, как что-то летает, — механический гул над головой, а на небе ничего не видно. Становится страшно. Читаешь новости: где-то машину разбило, где-то ранило человека. Пытаешься укрыться, но укрыться часто негде — вокруг стеклянные витрины, остановки, магазины. Есть и проблемы со связью. Мобильный интернет работает с перебоями. Ты больше не уверен, что сможешь позвонить, перевести деньги или написать сообщение. Все приходится продумывать заранее».

То, что происходит в Украине, в том числе в Харькове, по словам Светланы, ее коллеги в Белгороде и соседи в Строителе между собой обсуждают осторожно, «только с теми, кому доверяют»: «Люди боятся. Все понимают, что за лишние слова можно нарваться на неприятности».

Светлана говорит, что не знает, что будет дальше. «Сейчас все возможно. Если инфраструктуру разрушат полностью и надолго исчезнут свет и вода, придется куда-то уезжать». Но пока разрушения, по ее словам, власти пытаются устранять как можно быстрее. «Свет стараются возвращать в дома, а не на улицы, — город живет в полумраке. Это компромисс между выживанием и нормальной жизнью».

«Я не для этого создавал семью»

Виталий (имя изменено) рассказал The Insider, что после январских ударов по энергетической инфраструктуре он вместе с женой и детьми окончательно уехал из Белгорода. За четыре года войны семья дважды уезжала к родственникам в другой регион России и столько же раз возвращалась обратно, надеясь, что ситуация стабилизируется.

«В третий раз мы вернемся только тогда, когда будет мир. Жить под сиренами и взрывами, с постоянным риском остаться без света и тепла — не для этого я создавал семью», — говорит он. Пока война продолжается, Белгород, по его ощущениям, лишь пустеет и теряет силы: «Город чахнет, как будто дементоры высасывают из него жизнь».

Сколько жителей региона покинули его с начала войны, точно неизвестно. По ощущениям местных, с начала войны в самом Белгороде стало примерно на треть меньше людей. Официальная статистика дает другую картину.

В конце ноября 2025 года губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков заявил, что за четыре года войны регион с населением в 1,5 млн покинули 60 тысяч человек. Эта оценка, по его словам, основана на количестве открепившихся полисов обязательного медицинского страхования (ОМС), которые власти рассматривают как один из индикаторов оттока населения.

При этом, по подсчетам Белгородстата, только за первые два года войны — в 2022 и 2023 годах — из Белгородской области уехали без малого 69 тысяч человек, а это около 4,5% населения региона. В 2022 году регион покинули 37 509 жителей, в 2023-м — еще 31 482. Эти данные также основаны на информации об откреплении полисов ОМС.

Тем не менее большинство жителей Белгородской области продолжают жить дома, несмотря на удары, случайные падения ракет, перебои с электричеством и риск длительных блэкаутов. «У меня нет возможности уехать. У меня здесь единственное жилье, работа, дети ходят в школу, пожилые родители», — самый распространенный ответ на вопрос, почему люди не покидают прифронтовой регион.

Антидроновые сетки вместо бетонных саркофагов

По словам сооснователя Conflict Intelligence Team (CIT) Руслана Левиева, Белгород и его жители фактически используются Москвой как элемент системы ПВО:

«Для Кремля принципиально важно, чтобы удары не доходили до Москвы и других политически значимых центров. То, что попадает по Белгородской области с февраля 2022 года, на федеральном уровне не считается критичным. Плюс это максимально использует пропаганда: мол, посмотрите, какие ВСУ плохие, бьют по мирным гражданам».

При этом реальной помощи региону, по словам Левиева, толком не было. Более того, российская сторона не принимает аналогичных мер по защите этих энергетических объектов, как это делает Украина.

«Украинцы выучили этот урок еще после прошлых зим, поняли, что Россия будет теперь каждую зиму бить по энергетике. И, как правило, они в течение весны, лета, осени стараются эти объекты подготовить. Небольшие трансформаторы стараются обложить со всех сторон мешками с песком, строят бетонные саркофаги для защиты более значительного размера подстанций, чтобы их не могли поразить ракеты. Судя по тому, что я вижу, в Белгородской области максимум, что сделали, — это натянули антидроновые сетки. Против ракет они никак не спасают. Подготовка, откровенно говоря, была очень слабая».

Руслан Левиев считает, что у Киева нет технической возможности бить по энергетической инфраструктуре Москвы или Ленинградской области, то есть по объектам, которые имели бы «куда больший политический эффект». Поэтому удары и дальше будут приходиться по тем регионам, до которых ВСУ могут дотянуться. А это значит, что Белгороду и другим приграничным городам придется и дальше жить под непрерывной угрозой ответных атак.