Новости
Музей истории ГУЛАГа в Москве будет переименован в Музей памяти, сообщила искусствовед Ксения Коробейникова. Новым руководителем учреждения станет Наталья Калашникова, с марта руководившая музеем «Смоленская крепость».
Экс-директор Анна Трапкова остается руководить только Музеем Москвы, также сообщила Коробейникова.
На сайте музея появилось объявление: «В Москве откроется Музей памяти. Он будет посвящен памяти жертв геноцида советского народа. Экспозиция охватит все этапы военных преступлений нацистов в годы Великой Отечественной войны».
Музей истории ГУЛАГа, который существует с 2001 года и полностью посвящен истории политических репрессий, в середине ноября 2024 года объявил, что приостанавливает работу на неопределенный срок из-за «проблем с пожарной безопасностью». Ранее в департаменте культуры столицы обещали, что музей снова откроется после исправления выявленных нарушений и что работа в этом направлении уже начата.
В 2023 году в Музее истории ГУЛАГа отменили планировавшиеся показы фильмов о сталинских репрессиях — «Капитан Волконогов бежал» и «За нас с вами». Как писала искусствовед Ксения Коробейникова в своем Telegram-канале, показ был отменен по приказу департамента культуры мэрии Москвы «после доносов особо возбужденных граждан».
С 2012 года Музеем истории ГУЛАГа руководил Роман Романов. По данным «Медузы», его уволили с должности после отказа внести изменения в выставку в Музее Москвы. По замыслу кураторов, выставка должна была включать в себя и историю репрессий 1920–1930 годов. Однако в итоге тексты, посвященные этой теме, были убраны из экспозиции. По словам источника «Медузы», «внести изменения в экспозицию под углом сообразно времени» Романова настойчиво просили еще в ноябре 2024 года, однако он твердо отказался. Именно после этого 13 ноября Музей истории ГУЛАГа закрыли на неопределенный срок под предлогом нарушения правил пожарной безопасности, а в январе Романова сняли с должности. Новым директором музея назначили Анну Трапкову, уже руководящую Музеем Москвы.
Бывший глава правозащитного центра «Мемориал» Александр Черкасов в разговоре с The Insider отметил, что изменение названия музея, его перепрофилирование и назначение новым директором Калашниковой — не какое-то отдельное событие, а часть «планомерной систематической работы» российских властей по трансформации исторической памяти:
«Надо понимать, что как российское, так и раннее советское государство не всегда действовало хаотично. И сейчас мы тоже наблюдаем за выполнением “плана мероприятий“.
Отчасти этот план открылся публике в сентябре 2024 года, в статье Бориса Вишневского в “Новой Газете”. Тот обнаружил документ от 20 июня 2024 года — изменения в концепции увековечения памяти жертв репрессий. В обновленной концепции репрессии уже не назывались “массовыми”, была масса других тревожных моментов, сигналов: “что-то пошло не так“. Например, указание на недопустимость реабилитации каких-то категорий, на что уже в октябре 2024 года Генпрокуратура откликнулась: “Действуем, мол, разреабилитируем тех, кого неправильно реабилитировали...“
Важнее, однако, было то, что сроки работ по “увековечению“ еще в январе 2024 года были продлены на пять лет — до 2029 года. И в июньской редакции “концепции“ и в июльских разъяснениях премьера Мишустина было видно: есть программа, тот самый “план мероприятий“ — сначала, мол, два года исправляем то, что раньше увековечивали неправильно, а потом три года переделываем правильно.
А дальше началось выполнение планов. Мы, правда, видим лишь отдельные следы этого “выполнения“. Мы, как палеонтологи, по этим “косточкам“ собираем своего “динозавра“. Какие-то его части уже неплохо видны. Укоренившееся у официоза выражение “геноцид советского народа“ — не оговорка, а новое прокрустово ложе для исторической памяти. И предшествовавшие копания “военно-исторического общества“ и иже с ним в Сандармохе, и попытка списать убитых там на зверства финнов, попытка приписать немцам массовые убийства в Медном и Катыни, процессы по “геноциду советского народа“ в регионах России и на оккупированных территориях Украины — всё это, как части пазла, складывается в цельную картину».
В публичной сфере, отмечает Черкасов, фокус смещается с репрессий:
«В государственной версии коллективной памяти самое важное теперь — это “геноцид советского народа“... А советские репрессии рассматриваются не как “государственные“ и “массовые“, но как неизбежные ошибки при осуществлении вполне закономерной государственной политики.
Теперь мы это видим по Музею ГУЛАГа, который ранее был странно закрыт в связи с “нарушениями пожарной безопасности“, а потом вот реинкарнировал — и теперь здесь будет музей “геноцида советского народа“. <...>
Игры с памятью о репрессиях — это не забота о декоре, но составляющая государственной политики, которая включает нормализацию политических репрессий, всё больше напоминающих советское прошлое. С точки зрения “новой исторической политики“, репрессии — это не зло, а часть государственной политики. Конечно, могут быть отдельные ошибки, но в целом ничего плохого в репрессиях нет, ведь “все мужчины делают это“».
Государство же, по сути, повторяет тот же трюк, который в прошлые десятилетия был проделан с памятью о войне: «От “Никогда снова“ — к “Можем повторить!“ Теперь мы видим, что это было частью подготовки к агрессивным войнам. Война была “нормализована“ в общественном сознании, теперь точно так же пытаются “нормализовать“ репрессии. Зачем? Ответ очевиден: чтобы сделать их рутинным инструментом внутренней политики...»